Не успел обернуться, как попал в лапы Катько. Огромные ручищи упали на плечи. Кирпич стиснул командира и вжался лбом в его висок. Потом только приблизились и обжали Родимец и Батон. Обняли, как навалились. Тяжестью на плечи, лихорадочным дыханием, грузом радости от неожиданного возвращения того, кого не чаяли увидеть. Медведев почувствовал их холодные пальцы, горячие лица, лёгкую дрожь и опасную слабость. Стоял, щурился на снег, похлопывал по плечам, а на самого накатывало облегчение — все целы, пусть переутомление и даёт о себе знать, но — живы. Значит — прорвутся.
— А Юра-сан? — Родимец спросил тихо, почти неслышно, но и Катько и Якоби отодвинулись, взглянули напряжённо.
— Жив. Площадный удар. Выкарабкается.
— Ага… — Родимцев поднял лицо к небу, ловя снег на горячую кожу.
Михаил посерьёзнел:
— Так, мужики… На сборы десять минут!
— Куды идём-то? — спросил Батон.
— Домой.
Кратко переглянувшись, таёжники пошли собираться: вытаскивать из под завала камней и снега рюкзаки, складывать тент да подтягивать одежду к передвижению. Михаил отметил и то, что вялость стала меняться не целеустремлённость, и то, что точность у ребят повысилась. Хорошие приметы возвращения уверенности.
— Домой, — усмехнулся подошедший Яромир и вздохнул: — Рано ты своих людей обнадёжил…
— Не понял?
Яромир, отгоняя, махнул рукой своим ведомым. Среди отошедших Михаил мельком заметил Полынцева. Всё также насмешливо-уверенный, только очень измождённый. Нелёгкие деньки выпали… Хорошо, хоть, что тэра, пусть и, скрежеща зубами, но защищают. Одинат снова сел на камень и, нахохлившись, усмехнулся:
— Дом нас не ждёт.
Простой фразы хватило, чтобы дыхание сбилось. Словно с оттягом ударили под грудину. Михаил наклонился ближе к ведущему Одина-тэ и тихо спросил:
— То есть?
— Стервы выслали ко всем порталам по заградительному отряду. Давление слишком многозначительное — Храм вынуждено от нас отказался. На границе тишь да благодать — с этой стороны большие скопления стерв-воинов, с той лишь патрули… Пробиваться через этот заслон — не только самоубийство, но и та искра, которая подтолкнёт стерв к активности.
— Мать твою… — досадливо сплюнул Михаил.
Яромир сморщился, как от боли, и резко махнул рукой:
— И всё это молчание твоего Юрки! Если бы мы узнали с самого начала, что здесь не только люди, но и Отец — Школа бы рискнула! Десятка «мечей» и звена бойцов-ведунов хватило бы под завязку! Но теперь уже поздно. Закрыты порталы.
Медведев смёл с камня снег и сел с ведущим рядом. Тоже засунул руки в карманы и приподнял плечи. Холодок пробирал серьёзно. Снегопад тут же забелил колени.
— По заградительному отряду, говоришь… А это сколько?
— Ну уж не десяток-другой, — хмуро отозвался Яромир.
— Значит, в лучшем случае — по отряду Гамаюна. В худшем — по паре Сиринов. Три портала… — задумчиво протянул Медведев и усмехнулся. — А, однако, неплохой выходит раскладец!
Яромир посмотрел внимательно и прикинул:
— Так… В гнезде сейчас должно быть не густо воинов. Часть — на границе, часть — подтягивается. Во Дворце, правда, всё равно охраной специальный выводок Алконостов, — они всегда рядом с Королевой, а той положено сидеть на месте.
— По-моему, план изгнанницы становится реалистичнее.
— Похоже на то.
Помолчали.
— Предлагаешь присоединиться?
— Не я. Стратим предлагает… И гарантирует, что выжившие уйдут на родину свободно.
— Вариант, — протянул Яромир задумчиво.
— Думаешь примкнуть?
— Думаю.
Михаил растёр подмерзающие ладони:
— Полагаю, что у тебя не особо богатый выбор. Скажу так: когда буду иметь вес при правящей Королеве, неважно даже какой — старой или новой, — вас я отыграю. Только одна беда — я не знаю, когда это случится. А время поджимает.
— Поджимает…
В центре домена разбирали вещи и готовились к переходу люди. Разговаривали мало, по делу, да и то всё больше односложно. Снег засыпал тёмные фигуры, высвечивая контуры, заваливал камни и остывшую землю. Мир делился на белую неподвижность и чёрное движение.
— Ты как решил с Всеволодом поступить?
Вопрос застал врасплох. Настолько не к месту, и не о том. Медведев обернулся. Яромир хмуро рассматривал снег под ногами.
— Выберетесь, а там решите, как его от «Р-Аверса» отмазать, — пожал Михаил плечами. — Степан, думаю, поможет.
— Нет, Мих. Не всё так просто, — Одинат устало растёр лицо, — Все разойдутся, но Всеволод не уйдёт. Он останется с тобой. По законам, которые он соблюдает, ты — его ведущий и распоряжаешься его судьбой. Продать, подарить, убить, завещать, оттолкнуть… Понимаешь? И, пока не будет чёткого и однозначного приказа, он тебя не оставит.
— Не понял…
Яромир снова поморщился, заставляя смёрзшееся лицо сквозь боль пробуждаться.
