Ангелы апокалипсиса полностью

– Давай, дави! – рявкнул Максим, первым поднимаясь из укрытия, чтобы послать длинную очередь по наступающей пехоте. Рустам вскинул пулемёт и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок. Промазать по темно-зеленой махине было сложно, тем не менее первые пули прошли мимо. Гасанов довернул ствол, и морда БТРа расцветилась многочисленными искрами. Тут же бруствер окопа разметался фонтанчиками от бьющих в него пуль. Но Рустам ничего не замечал. Он жал и жал на спуск до тех пор, пока черная змейка ленты не соскользнула ему под ноги. Рустам юркнул на дно окопа, быстро перезарядил оружие, сместился в сторону и вновь вскинул пулемёт. Но выстрелов не последовало: атакованная Рустамом «восьмидесятка» застыла на месте, из её люков вырывалось пламя. Он метнул взгляд в сторону: где же вторая броня? Как растворилась! Только залегшая в стерне пехота, огрызаясь короткими очередями, медленно приближалась к спецназовцам.

Автомат Максима выплюнул последнюю гильзу и лязгнул затвором. Присев, Касатонов перезарядил оружие и ушёл вправо. Оказавшись рядом с Рустамом, он дёрнул того за руку:

– Они, твари, в плен нас хотят взять! А нам сдаваться нельзя!

– Нельзя, – согласился Гасанов, – никак, – и тут же с оптимизмом добавил: – Я столько лент приволок, на всех хватит!

– Ты только в запарке бэзэтэшные раньше времени не расстреляй, – предостерёг Касатонов, на что Рустам, любовно поглаживая пулемёт, весело заметил:

– Все будет тип-топ.

Он быстрыми движениями заменил ленту и снова открыл огонь по наступающему противнику.

Патроны расходовались быстрее, чем думалось. «Потерянный» БТР обнаружился за подбитой «шестидесяткой». Время от времени он выкатывался из-за своего укрытия и давал короткую очередь, заставляя обороняющихся скатываться за бруствер. В это время пехота делала рывок вперёд.

Бой затягивался. Обозленные долгим сопротивлением спецназовцев и растущими потерями в своих рядах, наступающие «правосеки» решили стрелять на поражение. Одна из пуль ударила Максима в левую руку.

– Ай! – вскрикнул он, медленно опускаясь на корточки. По телу растеклась боль. Ткань маскхалата стала быстро пропитываться кровью. В какой-то момент промелькнуло желание позвать на помощь, но Максим взял себя в руки. Он прислонил к стенке окопа автомат, достал из нагрудного кармана ИПП и, разорвав зубами камуфлированную полиэтиленовую обертку, начал бинтовать рану. Он делал оборот за оборотом, но кровь почему-то беспрепятственно просачивалась сквозь редкую, к тому же синтетическую сетку бинта.

– Ну ведь надо же так, твари! – выругался Касатонов, невольно вспоминая слова Ефимова, сказанные тем накануне командировки:

– Современный индивидуальный перевязочный пакет, поступающий в войска, – дрянь. Мало того что ткать бинта неплотная, так она ещё и синтетическая, а следовательно, ничего в себя не впитывает и не набухает. Как результат – плотность остаётся прежней, и бинт продолжает пропускать кровь, которая сочится и сочится. К тому же бинт слишком короткий. Конечность обмотать им можно только пару раз, кровь это едва ли остановит, придётся накладывать жгут. Случись ранение в грудь, бинт окажется совершенно непригоден. Не знаю, какая сволочь решила закупать его для армии, но тут либо кто-то хорошо поимел на лапу, либо кто-то таким образом решил сэкономить государственные деньги.

– Ага. За счёт чьих-то жизней! – буркнул кто-то из разведчиков.

– Чё говорить, кто-то бабла огрёб и счастлив.

– Я бы этого подписавшего контракт на закупки за одно место подвесил и пусть бы висел! – высказал своё отношение Фёдор.

А рядовой Дикуль спросил у Ефимова:

– И какой выход?

Тот ответил, не задумываясь:

– Мой вам совет – приобретите старый вариант пакета, тот, что был раньше.

– Светло-серая упаковка? – со знанием дела уточнил Боровиков.