Птица была белоснежной, и только кончики ее перьев были алыми. Она улетала к небу, унося на своих крыльях языки пламени – она летела навстречу восходящему солнцу.
- Прощайте, мой ангел, - прикоснувшись к губам и к сердцу, я поднял вверх левую руку, как любил это делать ОН, провожая меня. – Я буду ждать вас в следующей жизни. Осталось ведь совсем немного – какая-то несчастная тысяча лет…
Мать Эрика задумчиво переглянулась с Вандой: в глазах обеих женщин догорали отблески костра.
- Эта битва только началась, мальчик, - тихо сказала колдунья. – Наша битва. Я не думаю, что за тысячу лет кровь ангела сможет в корне изменить мир, хотя… На свете всякое бывает. Правда, милая?
Она потрепала по загривку беспомощно льнущую к моим ногам собаку. Та глянула на нас своими заплаканными, словно черный вереск, глазами, и потрусила по белому речному песку к самой воде.
Оставляя на песке следы босых ног, я пошел следом.
Над рекой сияла заря и одуряющее пахло сиренью…
ЭПИЛОГ
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ДОМИАНА
…Я, Домиан Милосердный, настоятель монастыря Ордена Хранителей Живого Бога, свидетельствую: поздним летом, августа 12.. года войска тамплиеров под предводительством графа Монсегюр, встретившись в бою с объединенными силами крестоносцев герцога Лотарингского и папскими легатами, потерпели полное поражение и были разгромлены ранним утром до восхода солнца на берегу Моны.
Замок Монсегюр был сожжен до основания, крепость сравняли с землей.
Почти никто не уцелел в этой битве – ни со стороны тамплиеров, ни со стороны лотарингцев. Сам же граф Монсегюр, прозванный одними Прекрасным, а другими – Инкубом, погиб во время сражения.
Я был этому свидетелем. Вот как это случилось.
Люди герцога Лотарингского заманили в ловушку г-на Горуа, друга и возлюбленного великого магистра. Бывший аббат по имени Стефан Дрие спровоцировал юношу на поединок. Оба противника были достаточно сильны и в достаточной мере ненавидели друг друга, у обоих были шансы на победу. Однако наши враги играли не по правилам – это был не бой, а предумышленное убийство.
В момент, когда все были увлечены сражением, герцог Андре метнул из арбалета стрелу в г-на Горуа (скорее всего, этот маневр был заранее обговорен с Дрие). Однако стрела нашла не ту цель, которая была ей предназначена. Неожиданно появившийся граф Монсегюр бросился между сражающимися и принял стрелу принца в свою грудь.
После этого бой прекратился. И мы, и наши противники были слишком растеряны (а, точнее сказать, убиты!) для того, чтобы уразуметь весь зловещий смысл происшедшего. Вид поверженного бога сводил с ума даже самых сильных: ведь, не смотря на всевозможные слухи и чары инкуба, граф Монсегюр вызывал горячую симпатию, как среди сторонников тамплиеров, так и среди лотарингцев.
Все бестолково толпились и предавались отчаянию.
Я с трудом протиснулся сквозь толпу. Не буду говорить о том, что я чувствовал в эти минуты, но то, что я увидел…
Господи, дай мне силы дописать эти строки!..
Граф Монсегюр, истекая кровью, лежал на коленях у г-на Горуа, а тот, словно обезумев, раскачивался из стороны в сторону, шепча что-то вроде: «Прекрасный, пожалуйста, не уходите… Вы же обещали…»
Рядом рыдал Дрие. Я никогда не мог себе представить этого человека плачущим. Но, оказывается, даже звери умеют плакать.
Принц Лотарингский более походил на помешанного, он хотел покончить с собой, однако мадам Петраш вырвала у него меч.
«Умели любить на Земле, умейте любить и за ее пределами», - сказала она.
Граф Монсегюр на короткое время пришел в сознание. Он очень страдал от боли, даже прошептал что-то вроде: «А это, оказывается, больно, Ванда. Я никогда не думал, что умирать настолько больно». Но еще сильнее он страдал из-за близкой разлуки со своим возлюбленным. Он смотрел на рыдающего юношу так, что у всех переворачивалось сердце. А потом улыбнулся и хрипло прошептал (кровь на губах мешала ему говорить, он то и дело кашлял и задыхался):
- Не плачьте, Горуа. Через тысячу лет вы снова будете в моих объятиях. Во Вселенной время летит незаметно.
Затем он подозвал меня, д*Обиньи, Мадлен и Зингареллу.
- Моя кровь останется на Земле – вот ее носитель (он с трудом кивнул на потерявшего от горя голову юношу). Она, словно волшебная волна, то и дело будет набегать на землю, оставляя среди вас, людей, гениев, в чьих руках будущее этого мира. Отныне и вовеки вы ее хранители, до тех пор, пока…
- До тех пор, пока? – с надеждой прошептал я.
- До тех пор, пока ангел не вернется. Так сказано в пророчестве. Правда, Эрика? – ласково кивнул он неизвестно откуда появившейся колдунье.
Та грустно покачала головой.
- Не волнуйся, мальчик. Уходи спокойно. Я присмотрю за ними.
Граф Монсегюр посмотрел на юношу угасающим взглядом.
- Поцелуйте меня, Горуа. Пусть ваша любовь будет последнее, что я почувствую, возвращаясь к дому, которого нет. Ибо мой дом здесь, Горуа, в вашем сердце.
Их губы соединились, словно две реки.
Когда же юноша, наконец, отстранился, граф Монсегюр… Монсеньор уже покинул эту Землю.
