Они просидели вместе два часа, и в ту ночь он, внезапно для себя, рассказал ей все, что обычно доверяют только самым близким. Словно они просто снова встретились после долгой
разлуки.
Наконец он дал знать официанту, что готов рассчитаться. Но что-то совсем другое появилось в его взгляде, живое, мальчишеское.
– Я должен идти, София. Но я хочу увидеть тебя снова.
– Приходи, когда захочешь.
Она проводила его до лифта, поклонилась, как требовал этикет, и поблагодарила за визит.
Хозяйка заведения ждала ее за дверью в нетерпении.
– Тебе повезло. Это очень хороший гость. Я надеюсь, ты взяла его номер?
София смутилась. Впервые она совершила подобную ошибку.
– Нет, простите. Я не…
– Как ты могла?
Девушка застенчиво улыбнулась.
– Простите, я забыла, что я на работе… Но он обещал вернуться.
И он вернулся.
Сначала он приходил раз в три дня, затем каждые два. Всякий раз, пожимая его горячую руку, София чувствовала, как что-то наполняет ее изнутри. Какая-то мощная и в тоже время нежная энергия.
– Вот это звездопад…А это Эйфелева башня…
– Зачем ты хранишь эти картинки в телефоне?
– Я так мечтаю, смотрю и представляю… А в Париже я и вправду была, с бывшим. Мы катались на лифте в Эйфелевой башне. Вверх и вниз. Она провела рукой по его груди сверху до ремня на брюках.
– Почему ты до сих пор не поцеловал меня?
– Потому что ты для меня как дочка, милая маленькая девочка, а я просто твой Дадди.
– Дочка? Ребенок? Хочешь сказать, если я сделаю вот так, – она провела указательным пальцем по его ширинке, – ты ничего не почувствуешь?
Он замер, все его лицо напряглось, он сглотнул.
– Ничего.
Она разочарованно сложила руки на груди, показательно надула губы. Но в ту же минуту подскочила в восторге от собственной идеи.
– Давай устроим французский вечер. Закажем бутылку вина, я надену длинное платье, а ты костюм.
– Все что ты пожелаешь. София, в этот понедельник выходной, хочешь съездить куда-нибудь со мной?
– Хочу. Если ты купишь мне мороженое.
– Тонну мороженого и всего, чего только пожелаешь.
В тот вечер у лифта она, будучи в меру азартным человеком, поцеловала его в губы.
– Ну как? Снова ничего?
Он стоял растерянный. Затем процедил сквозь смущенную улыбку.
– Совсем ничего.
Доктор подошел к окну. Прохладный осенний ветер шумно теребил жалюзи.
– Простите, я прикрою. Вы хотели поехать с ним или это было частью вашей работы?
София закусила губу.
– Трудно представить, как сильно я ждала этого воскресенья. Знаете, его все время мучил тот же вопрос. Однажды он сказал: «Я опытный, взрослый мужчина, но я никак не могу понять: ты правда ангел, спустившийся с небес, или профессионал?» Я ответила, что, возможно, я просто очень хорошо делаю свою работу. Я сказала: «Пусть это будет для тебя загадкой».
– Он успел ее разгадать?
– Я уверена, что да, я надеюсь.
После полудня в воскресенье он ждал ее в машине напротив крыльца. Она впервые села в его авто. Он взял ее за руку, и это стало их традицией. С тех пор всегда в машине он держал ее руку.
Они проезжали шумные разноцветные токийские улочки. Многочисленные здания, снизу доверху были обвешаны вывесками и рекламными щитами. И это создавало ощущение, что, войдя внутрь, непременно попадешь в параллельный мир, где сможешь удовлетворить любые свои потребности. Вдоль дороги то и дело мелькали молодые рикши с туристами в повозке. В открытое окно автомобиля доносился запах тайяки.
– Видишь башню? Это Skytree. Ты была там?
Вдалеке из-за домов выглядывал серебристый шпиль и утыкался в голубое чистое небо.
– Да, когда-то давно.
– Я живу недалеко от нее. И работаю рядом.
София занервничала.
– Ты хочешь, чтобы мы пошли к тебе?
– Нет, глупая. Исключено. Смотри вперед. Это Сэнсо-дзи – один из самых популярных буддийских храмов в Токио. Ты говорила, что тебе это интересно.
Дадди припарковал машину на небольшой платной парковке.
– Идем.
Они вошли на узкую, полную народа улицу, которая, словно тоннель из торговых лавочек, вела к большому храму.
По пути она увидела мороженое и умоляюще потыкала в него пальцем. Он, конечно же, сразу купил… два. Продавец предупредил, что есть можно только возле его лавочки, так как двигаться по территории храма с мороженым нельзя. София вытащила жвачку изо рта и совершенно непосредственно приклеила ее ему на руку. Через пару минут она сказала, что наелась и хочет идти дальше. Все, что могло взбесить любого среднестатистического мужчину в ее поведении, ему казалось милым и симпатичным. Вот и сейчас, с трудом доедая ее порцию мороженого, он смотрел на Софию, как на нечто прекрасное.
Они подошли к храму. Купили свечи-благовония, воткнули их во что-то, напоминающее большую металлическую вазу с отверстием посередине. Он зачерпнул рукой дым от свечей и размазал его по ее голове. Она засмеялась.
– Что ты делаешь?
– В Японии мы окуриваем этим дымом головы детей, чтобы они были умными. Должны же в этой милой голове быть еще и светлые мысли, – усмехнулся он.
– Эй, я умная, если ты не знал. Очень умная.
– Я знаю, знаю. Я шучу.
