— Пива. Темного. Много.
Николя бесшумно удалился.
Бармен хорошо представлял, что такое «много темного пива», так что, через пару минут Кинби почувствовал как дрогнула столешница. Открыв глаза, увидел перед собой высокий, полный густого темного пива, стеклянный цилиндр на стальной треноге. В нижнюю часть цилиндра был врезан кран.
Рядом стояла оловянная пивная кружка с резной крышкой.
Удовлетворенно выдохнув, Кинби наполнил кружку, отсалютовал Николя, протиравшему и без того блестевшую барную стойку, и сделал первый долгий глоток.
На сцене появился Ларс, кивнул знакомым в зале и заиграл Broken Wing, Чета Бейкера. Мелодию эту Кинби любил, под нее хорошо думалось. Полные легкой грусти звуки отгораживали от остального мира и казалось, что он сам, столик, маленькая лампа на столе — все это находится в прозрачном стеклянном шаре, существующем до тех пор, пока звучит музыка.
Но сегодня отвлечься не удавалось — его стеклянный шар мог разлететься в любую минуту, калеча и убивая невидимыми осколками близких Кинби людей.
А все потому, — со злостью подумал вампир, что нескольким мерзавцам захотелось власти. Еще и еще власти. И теперь наступит хаос. Потому, что он наступает всегда, стоит только кому-то привести в действие тщательно продуманный план.
Об этом плане сразу же начинают ползти слухи. Откуда они появляются, не знает никто, быть может, плодятся, как жуки на трупах, и множатся, расползаются, обрастают невероятными подробностями.
И вот уже повсюду клацают затворы, щелкают ножи, летит слюна из яростно шепчущих ртов. Все опасаются всех.
А потом кто-то самый глупый или нетерпеливый нажимает на курок или сует совершенно не тому человеку нож в печень, и наступает хаос.
Умные тихо стоят в стороне и смотрят, надеясь, что им удастся прожить достаточно долго, чтобы воспользоваться плодами бойни.
— Что ж, — криво ухмыльнулся Кинби, — злой умный мальчик из Девятой комнаты хочет хаоса. Он его получит.
В том, что Реннингтон врет, Кинби не усомнился ни на секунду. Вся его затея с захватом, театральной доставкой в особняк, демонстрацией осведомленности, имела лишь одну цель — показать Кинби власть, сломать, не дать возможности проанализировать ситуацию.
А уж «болван» со стороны, да еще столь опасный и непредсказуемый, как Кинби, был нужен Реннингтону только в случае, если тот вел собственную игру и не мог в полной мере воспользоваться официальными ресурсами, доступными Девятой комнате в обычных условиях.
— Интересно, весьма интересно, — подумал Кинби, — выходит, Артуру Реннингтону стало тесно даже в кабинете главы самой могущественно службы не только Города, но и всей страны. А судя по тому, что он ищет, в его планы входит вовсе не рапорт с требованием прибавки к жалованью.
Кровью все это пахло, большой кровью.
Запахом, который вампир прекрасно чувствовал.
Врал Реннингтон и о самом предмете. Знал он, что это. Наверняка знал. А если не знал, то подозревал. Причем, с большой долей уверенности.
На мгновение легкий гул в зале стих. Кинби глянул в сторону дверей — да, так и есть, по ступенькам спускалась Марта. Заметив Кинби, слабо улыбнулась и направилась к его столику, по пути показав Николя два пальца. Тот понимающе кивнул, и когда Марта тяжело опустилась на стул, на столе уже стояла чистая кружка и тяжелый стакан с двойной порцией виски безо льда.
Одним долгим глотком осушив стакан, Марта длинно выдохнула сквозь сжатые зубы и зашарила по карманам в поисках сигарет. Кинби подтолкнул к ней свою пачку. Марта замерла — неловкая, остановившаяся, не закончив движения, одна рука во внутреннем кармане куртки, другая шарит по боковым.
Взглянула на Кинби:
— Ты знаешь, Шесински завтра хоронят.
— Спасибо, что сказала. Я приду.
— Его днем хоронят.
— Неважно. Приду.
Марта молча кивнула и сделала Николя знак. Через пару секунд он поставил перед Мартой бутылку, и тарелку с солеными орешками.
Налив на два пальца, Марта подняла стакан и принялась его медленно покручивать, глядя, как текут внутри жидкости медленные волны теплого желтого света.
Наконец она вздохнула и спросила:
— И за что тебя пытались убить на этот раз?
— Судя по всему, из-за того предмета, который пытался продать Паланакиди, — осторожно сказал Кинби.
— Кинби, так судя по всему, или из-за него? — нехорошо посмотрела Марта.
— Ну… Я так думаю.
— Кинби, Шесински убили. Его проткнули буквально у меня на глазах. Так что не темни, пожалуйста.
— Марта, я говорю тебе все, что знаю. Если узнаю что-нибудь еще, обязательно скажу, — несколько более резко, чем собирался, ответил Кинби.
Тяжело посмотрев на него, Марта вздохнула и отпила из своего стакана.
— Я понимаю, что время не самое подходящее, но… что случилось с Грузовиком? Ты сказала, что убийство схоже с убийством той девчонки…
— Да, похоже. Мы потому и приехали. Процедуру сам знаешь — должны были опросить тебя.
— Ну, а охранники то что? Грузовик же помешан был на безопасности.
