Девушкам, неоднократно приходившим в военкомат, повезло в июле 1941 года: среди лучших стрелков Осоавиахима их отобрали для школы снайперов. Мать Наташи Нина Араловец проводила дочь на фронт 16 октября, в день, когда к Москве вплотную подошли немцы. Из Москвы колонна отправилась в тот же день после обеда[172]. В ней были еще две девушки, которые вскоре стали на фронте снайперской парой, — Нина Соловей и Зиба Ганиева. Нина пришла в батальон добровольцев вместе с тремя сотнями парней и девушек с авиационного завода. Она хотела не только строить самолеты, но и летать, занималась в аэроклубе вместе с подругой Катей Будановой и вместе с Катей выступала за заводскую лыжную команду. Катю, к началу войны опытного летчика, взяли в истребительный авиаполк, где она погибла летом 1943 года. Нина пошла санитаркой, потому что брали только санитарками. Бесстрашная, активная, очень выносливая физически, она была образцовой девушкой-добровольцем. Снайперское дело освоила уже на фронте.
Красавица Зиба Ганиева, «тоненькая как тень, с лицом Нефертити», была балериной, студенткой театрального института. Осенью 1941-го она ушла на фронт санитаркой[173].
Дивизия оказалась на Северо-Западном фронте и участвовала в наступлении ноября и декабря 1941 года, в результате которого немцев отбросили от Москвы. Ковшова и Поливанова завоевали репутацию метких стрелков, Наташа Ковшова отличалась еще и безрассудной храбростью. Стреляли они здорово, особенно Наташа, с трехсот метров попадавшая в «головку». Большое впечатление на товарищей произвел труп убитого Наташей немца, осмотренный ими после того, как часть заняла деревню. Наташина пуля попала точно в переносицу[174].
Бои в течение шести месяцев велись в одном и том же районе, около Демянска, где войскам Северо-Западного фронта удалось впервые за войну замкнуть кольцо окружения вокруг шести немецких дивизий. Однако удержать окружение и разгромить немцев не получилось. К маю 1942 года окружение было снято, и войска Северо-Западного фронта предпринимали все новые и новые попытки снова замкнуть кольцо, перемежавшиеся контратаками немцев.
Бои сменялись передышками, и в эти недели затишья девушки по-настоящему занимались снайперской работой, «охотились», уходя вдвоем далеко к передовой. Летом, в один из таких периодов, Наташа писала маме, что живут они в шалаше под вывеской «Дача № 13», среди березок, как в доме отдыха, и вокруг сколько угодно ягод и грибов[175].
Нина Араловец получила последнее письмо от дочери 13 августа. Наташа писала: «Мы совершили большой переход, примерно 115 километров, и теперь наступаем в другом месте и с другой армией. Место здесь очень болотистое, грязь везде по колено». И, отвечая матери, которой неудобно было получать от Наташи деньги: «Раз у вас есть чего покупать, да еще такие вкусные вещи, то пусть лучше будут у тебя деньги, а не у меня, мне они понадобятся только после войны: платьице хорошее купить!»[176]
Ковшова и Поливанова погибли 14 августа около деревни Сутоки. Что произошло, так точно и не известно. Девушки и снайпер Новиков поддерживали группу автоматчиков, отражавшую контратаки немцев. В какой-то момент они, все трое раненые, остались одни: то ли автоматчики отошли, а они не успели, то ли автоматчиков перебили. Новиков был ранен в живот, и немцы приняли его за мертвого. Ночью он дополз до своих, и от него узнали, что, когда к ним приблизились немцы, девушки подорвали себя и нескольких врагов гранатой. Родным сообщила об этом в письме подруга девушек, медсестра Соня Найденова[177].
Товарищи Наташи и Маши по снайперской «охоте» Зиба Ганиева и Нина Соловей выбыли из строя еще до их гибели. Тяжело раненную Зибу вынесли из боя трое товарищей. Выйдя из госпиталя инвалидом и понимая, что в театральное училище ей идти уже нельзя, Зиба стала ученым-филологом, защитила диссертацию. И как-то раз все-таки сыграла в кино![178]
Нина Соловей, оправившись после тяжелого ранения, заявила о своей готовности вернуться на фронт и была направлена в Подольск, в Центральную женскую школу снайперской подготовки. По приезде изложили задачу: готовить к фронту, знакомому ей не понаслышке, очередной выпуск девушек-снайперов и потом отправиться на фронт с ними, их командиром.
В середине марта 1944 года настал день, когда второй выпуск был готов к отправке на фронт. Напутственные речи перед ефрейторами, которые, подтянутые, в парадной форме, стояли теперь в идеальном строю как настоящие солдаты, произнесли несколько высоких чинов из начальства. Кроме них говорила Никифорова — как всегда, душевно и так, что слова ее запоминались надолго.
