Вылетели двумя девятками, Лена Малютина летела во второй, которую вела майор Надежда Федутенко — очень опытный летчик, вернувшаяся в часть после ранения в голову, которое получила под Сталинградом. На цель — железнодорожную станцию — они зашли на высоте 800 метров, из-за облачности (обычно бомбили с высоты полутора-двух километров). Цель закрыли облака как раз тогда, когда на бомбежку зашла Ленина девятка. Пришлось уйти на второй круг. Это опасно: теперь по ним уже пристрелялись зенитки. Зашли на цель, и снизу им навстречу взорвался «целый фейерверк»[249]. Штурман сбросила бомбы, и самолет подпрыгнул, освободившись от тонны груза. Лене всегда казалось, что, освободившись от бомб, машина радуется, как человек. И летчики тоже радуются: задача выполнена, главное теперь — благополучно вернуться на свой аэродром. Только они отошли от цели, как Лена почувствовала, что обожгло живот. «По-моему, меня ранило», — сказала она штурману Лене Юшиной. По ним попала зенитка.
Девятка уходила, а их машина отстала, она летела медленно из-за повреждений. Штурман просила держаться: внизу сейчас лес, сесть негде. Но через три минуты должен быть аэродром истребителей, там можно сесть. До своего аэродрома им, конечно, уже не долететь. Штурман то и дело давала Лене нюхать нашатырь, чтобы та не потеряла сознание. Наконец после четырех разворотов зашли на аэродром истребителей. Спустившись до пятидесяти метров, увидели, что полоса занята: с нее взлетает истребитель. На Пе-2, огромной машине, и здоровому летчику нелегко было бы снова подняться и идти на второй круг, но Малютиной удалось. Она помнила, как аккуратно посадила самолет, закончила пробег, выключила двигатель и расстегнула карабины — и больше ничего. Из самолета ее вытащили без сознания.
Пришла в себя она только в полевом госпитале в двух километрах от линии фронта, на операционном столе. Анестезия (у нее был в одиннадцати местах поврежден тонкий кишечник и в четырех — толстый) состояла из литра спирта, который вылили в брюшную полость. Отходила она от операции в углу, который отгородили занавеской в той же избе. Опять, в который раз в своей жизни, где она выбрала мужскую профессию, она оказалась единственной женщиной среди мужчин: за занавеской не смолкал мат и стоны раненых солдат.
В полевом госпитале Лена пробыла неделю, потом еще две — в стационарном госпитале в Польше, потом месяц в авиационном госпитале в Москве. Когда оттуда отправили выздоравливать дальше в санаторий («Кровь у вас хреновая!» — ругался врач), Лена решила — хватит, пора обратно в свой полк. Не спрашивая ни у кого разрешения, поехала на Центральный аэродром и нашла гражданский экипаж, который летел в Литву. В сентябре она уже снова летала с Леной Юшиной. Радист-стрелок был новый, парень. Девушка, которая была с ними в том страшном вылете, после него не хотела летать: забеременела и уехала в тыл. Лена Малютина до конца войны совершила еще 79 боевых вылетов.
Тонущая лошадь — это тяжелое зрелище. Аня видела, как солдат успел соскочить, а лошадь пошла ко дну — видимо, была ранена и не справилась с быстрым течением. Это было 28 июня. 3-му Белорусскому фронту поставили задачу форсировать реку Березину и наступать на Минск и Молодечно. Люди вокруг тоже получали ранения и тонули, но весь снайперский взвод переправился без потерь, несмотря на серьезный обстрел. Через Березину, довольно широкую реку, полк переправили[250] на больших — с комнату в Анином доме, — построенных на скорую руку из бревен плотах, которые подгоняли чем попало — даже лопатами. Вылили на другом берегу из сапог воду и пошли дальше, к Минску.
Наступление развивалось успешно. 4 июля 1-й гвардейский танковый корпус вошел в Минск и, соединившись со 2-м и 3-м танковыми корпусами, завершил окружение более чем 100-тысячной немецкой группировки восточнее города. Освобождение Белоруссии скоро будет завершено.
Соседние дивизии 49-й армии ушли вперед, догоняя отступающих немцев, а дивизия, которой был придан снайперский взвод Ани Мулатовой, осталась. Леса около Минска были полны попавших в окружение немцев, которых нужно было выловить.
В тот день начала июля 1944 года, который Аня помнила всю свою жизнь, она была не снайпером, а простым пехотинцем, и Таси рядом не было: девушки перемешались с автоматчиками, прочесывавшими лесной массив. Разбившись на группы, несколько дивизий отыскивали в лесах огромную — 105 тысяч человек — и в основном деморализованную массу солдат 4-й немецкой армии, бродивших в лесах восточнее Минска в надежде выбраться из котла. 17 июля 57 тысяч солдат этой армии, во главе с генералами, провели по улицам Минска. Что произошло с остальными? Кто-то выбрался из окружения, кто-то навечно остался в бескрайних белорусских лесах. Ане Мулатовой встретился человек, который в плен сдаваться не собирался. Он стал единственным врагом, которому она смотрела в глаза, прежде чем застрелить почти в упор.
