Убить целые народы? Не вопрос! Развяжи войну, столкни лбами два клана, две религиозные конфессии, заставь их потерять человеческий облик, пусть режут друг друга.
Но ему нестерпимо хочется выйти на охоту. Хочется опять разбросать отравленную колбасу по аллее, чтобы потом незаметным наблюдателем увидеть, как очередная безмозглая собачонка, сожравшая это кусок, будет подыхать в муках. А очередная дура-хозяйка будет обливаться слезами над собачонкой.
– Не разменивайся на мелочи, – увещевает его Наставник, – что тебе эти кошки-собаки, даже если их много. У тебя впереди великие дела!
Но он не может бороться с собой. Наступает время, когда ему опять надо отправляться на охоту. Им правит луна – один раз полная луна, другой раз темная луна. Приближается новолуние. Он ходит кругами по квартире. Беспокойство растет.
Он бежит в торговый центр, покупает колбасу, бежит в магазин, покупает крысиный яд. Сидит, обняв запакованную и расфасованную смерть.
Когда луна почти вступает в фазу, он проверяет смертный мир на готовность встречи с ним.
Еще пять дней. Рано. Сознание пылает, он мечется. Рано. Рано! Когда же будет можно?
Вдруг наступает похолодание. Он знает это. От похолодания начинают работать глубинные слои сознания. Похолодание приводит все чувства и ощущения в систему.
«Четыре дня», – говорит ему похолодание. И он засыпает счастливый.
Через неделю после встречи Дима, как и обещал, приехал в микрорайон, оставил машину в знакомом дворе и пошел с Графом на поводке в сторону парка, высматривая, не попадется ли подозрительно себя ведущий человек.
Подозрительных не попадалось. На велосипедах, на самокатах носились дети, шли матери с колясками, праздные прохожие, хозяева вели собак на прогулку. Собаки интересовались Графом. Дима порой позволял им обнюхаться, потом тянул поводок и они шли дальше.
В парке было людно, весело.
На полянках расстелены одеяла, открыты корзины, полные свертков с бутербродами, пирожков, глянцевых яблок, зелени, бутылок с напитками, на одеялах сидят отдыхающие компании. Дети играют под деревьями, время от времени подбегая и хватая из корзины пирожок или яблоко. На поле с футбольными воротами мальчишки самозабвенно с криками пинают мяч.
Они шли вокруг озера. Кое-где в укромных местах с удочками сидели на раскладных стульях сосредоточенные рыболовы.
Рыба играла в тенистых местах, пуская по воде круги.
Утки вдоль берега вели за собой выводки пушистых пестрых утят, плакучие ивы купали в озере гибкие ветки с узкими серебряными листьями, засматриваясь на свое собственное отражение.
Середина озера, открытая солнцу, сверкала, как золотой расплав.
Они шли аллеями, пятнистыми от тени, полными гуляющих, счастливых людей, время от времени Дима заговаривал с другими хозяевами собак, не видели ли они, не слышали ли, не подозревают ли.
Про догхантера слышали многие, но конкретного ничего сказать не могли. Пересказывали истории, уже обросшие жуткими подробностями, выдвигали версии, но все это было не то.
По вечерам они с Олегом созванивались, делились информацией. Олег был уверен, что очень скоро жажда потянет догхантера на промысел. Главное, оказаться в нужное время в нужном месте.
А Дима в конце концов поймал себя на том, что приезжает в микрорайон не только ради цели выследить отравителя, но каждый раз он надеется встретить Наташу с Дашей.
«Дубина ты, – говорил он себе, – тебе же прямым текстом сказали, что имеется папа, папу ждут с работы. Ты спас котенка – на том тебе спасибо. И нечего лезть в чужую счастливую жизнь».
И все-таки он еще раз увидел Наташу. В третий день своего выслеживания, паркуя машину перед тем, как отправиться патрулировать улицы.
В сердце толкнуло совсем, как у подростка, увидевшего в школьной раздевалке девочку, что понравилась до обмирания на последней школьной же дискотеке.
Наташа сидела на той самой скамейке, где он увидел ее десять дней назад, у нее было усталое, грустное лицо. Даша играла с ребятишками на детской площадке, бегала, прыгала, весело кричала.
Дима поколебался, но все-таки подошел поздороваться.
Наташа подняла на него глаза, с усилием улыбнулась:
– А, это вы, спасатель котят, здравствуйте. Вы опять к нам?
– Да вот, все пытаемся найти этого типа, что травит собак, – испытывая неловкость, словно он пытается подсмотреть ее жизнь сквозь замочную скважину, сказал Дима. – Как вы поживаете? Как ваш котик?
– Спасибо, – отвечала Наташа, – котик в порядке. Только, кажется, скоро он поедет жить на дачу к нашим бабушке и дедушке. Слишком вырос, безобразничает. Муж настаивает, чтобы его увезли.
Дима удивился:
– А как же Даша? Она же к нему очень привязана?
– Да, очень, – ровным голосом ответила Наташа. – Извините нас, нам пора идти. Скоро муж вернется с работы. Нам надо быть дома. Шуня!
Даша, неохотно оторвавшись от игры, подбежала, узнала Диму, радостно поздоровалась:
– Здрасте, дядя Дима!
– Здравствуй! – Дима протянул Даше руку. Они церемонно обменялись рукопожатиями.
– Шуня, нам пора домой, – сказала Наташа нервно, – у нас еще ужин не готов. И твои игрушки надо убрать, правда? Пойдем. – Она взяла дочь за руку.
