Ангелы Опустошения полностью

Он единственный человек на свете которому можно оскорблять мою семью, в самом деле, поскольку он оскорбляет семью самой земли.

–  А как насчет твоего семейства?

Он даже не слышит а потому не отвечает —

–  Если б у тебя на голове была корона тебя пришлось бы повесить еще быстрее.  – Обратно наверху в квартире он начинает дразнить сучку возбуждая ее: – Ох какой у нас черный сочащийся зад…

Происходит декабрьская пурга. Приезжает Рут Эриксон, как договаривались, и они с Нессой все говорят и говорят пока мы с Жюльеном проскальзываем к нему в спальню и спускаемся по пожарной лестнице в снегу чтоб шваркнуть по бару добавить хлебной с содовой. Я вижу как он проворно спрыгивает подо мной, поэтому сам предпринимаю такой же легкий прыжок. Но он-то уже так раньше делал. С этой раскачивающейся пожарной лестницы до тротуара десятифутовый пролет и падая я это соображаю но недостаточно быстро, и переворачиваюсь в полете, и приземляюсь прямо на собственную башку. Тресь! Жюльен приподнимает меня с окровавленной головой.

–  И все это лишь ради того чтоб сбежать от баб? Дулуоз ты выглядишь лучше когда весь в крови.

–  Это все дурная кровь вытекает,  – добавляет он в баре, но в Жюльене ничего жестокого нет, только справедливое.  – В старой Англии из них кровь шла как сумасшедшая,  – а когда замечает гримасу боли у меня на лице преисполняется сочувствия.

–  Ах бедный Джек,  – (прислонив свою голову к моей, как Ирвин, по тем же самым и все же не по тем же причинам),  – надо было тебе остаться где б ты ни был прежде чем приехал сюда,  – Он подзывает бармена и просит меркурохром обработать мою рану.  – Старина Джек,  – есть и такие времена когда он становится абсолютно кроток в моем присутствии и ему хочется знать что я на самом деле думаю, или же он на самом деле думает.  – Твои мнения теперь ценны.  – Первый раз когда мы с ним встретились в 1944 году я подумал что он вредный молодой говнюк, и единственный раз когда я обкурился конопли при нем то предугадал что он против меня, но поскольку мы постоянно были пьяны… и все же. Жюльен с его прищуренными зелеными глазами и стройной жилистой мужской силой Тайрона Пауэра колотит меня.  – Поехали поглядим на твою девчонку.  – Мы берем такси к Рут Валер по снегу а как только входим и она видит что я пьян то вцепляется пятерней мне в волосы, дергает, выдирает несколько волосин из моего места такого важного для расчесывания и принимается лупить меня кулаками по физиономии. Жюльен сидит и обзывает ее «Дубиной». Поэтому мы снова сваливаем.

–  Дубине ты не нравишься, чувак,  – бодро говорит Жюльен в такси. Мы возвращаемся к его жене и к Эриксон которые по-прежнему разговаривают. Божже, величайшим из писателей что когда-либо жили придется быть женщине.

Потом подходит время вечерней программы по ТВ поэтому мы с Нессой готовим больше хлебных с коками в кухне, выносим их позвякивая к огню, и мы все подтаскиваем стулья к телеэкрану посмотреть Кларка Гейбла и Джин Харлоу в картине о каучуковых плантациях в 1930-е годы, клетка попугая, Джин Харлоу чистит ее, говорит Попугаю:

–  Что же ты ел, цемент?

И мы все ревем от хохота.[136]

–  Господи таких картин больше не снимают,  – говорит Жюльен потягивая свой хлебный, покручивая усы.

Начинается Совсем Поздний фильм про Скотленд-Ярд. Мы с Жюльеном совсем затихли глядя наши старинные истории а Несса смеется. В ее предыдущей жизни ей приходилось сталкиваться только с детскими колясками и дагеротипами. Мы наблюдаем как Оборотень «Лондонского Ллойда»[137] высерается из-за дверей с косой ухмылкой:

–  Этот сукин сын и двух центов бы тебе не дал для твоей собственной матери!  – вопит Жюльен.

–  Даже с сеткой от кровати,  – добавляю я.

–  Повесить его в Турецких Банях!  – вопит Жюльен.

–  Или в Иннисфри.

–  Подкинь еще полешко в огонь, Мазз,  – говорит Жюльен, «Дазз» это к детям, к Мазз Мамочке, что она и делает с великим удовольствием. Наши киношные грезы прерываются посетителями из его конторы: Тим Фосетт вопящий поскольку глух:

–  Бож-же! В той телеграмме ЮПИ говорится об одной мамочке которая была шлюхой там сплошь кошмар маленького ублюдка!

–  Ну так маленький ублюдок ведь умер.

–  Умер? Он снес себе череп подчистую в номере гостиницы в Хэррисбёрге!