Затем мы все напиваемся и заканчивается тем что я засыпаю у Жюльена в спальне а они с Нессой спят на разложенной тахте, я открываю окно свежему воздуху метели и засыпаю под старым живописным портретом Жюльенова дедушки Гарета Лава похороненного рядом с Джексоном Каменная Стена в Лексингтоне Виргиния – Наутро я просыпаюсь а пол и часть постели занесло двумя футами снега. Жюльен сидит в гостиной бледный и больной. Пива даже касаться не хочет, ему надо на работу. Съедает одно яйцо всмятку и все. Надевает галстук и с ужасом содрогается в контору. Я спускаюсь, покупаю еще пива и провожу весь день с Нессой и детишками болтая и играя с ними в закорки – Темнеет и снова входит Жюльен, на пару стаканов крепче, и опять впадает в пьянство. Несса выносит спаржу, отбивные и вино. В тот вечер вся банда (Ирвин, Саймон, Лаз, Эриксон и кое-какие писатели из Деревни причем некоторые итальянцы) приходит посмотреть с нами ТВ. Мы видим как Перри Комо и Гай Ломбарде обнимаются друг с другом на Зрелище.
– Говно, – говорит Жюльен, со стаканом в руке в кожаном кресле, даже усов не покручивая, – пошли бы все эти макаронники домой пускай нажрутся там равиолей и сдохнут от блевоты.
Я единственный кто смеется (кроме Нессы втайне) поскольку Жюльен только один такой в Нью-Йорке кто ляпнет все что у него на уме чего б там в этот момент ни было, не важно чего, почему я и люблю его: – Помещик, сэры (вы уж простите нас макаронники).
Я однажды видел фотографию Жюльена когда ему было 14, в доме у его матери, и был поражен тем насколько человек вообще может быть прекрасен – Светловолосый, с натуральным нимбом света вокруг волос, сильные твердые черты, эти восточные глаза – Я подумал «Черт а понравился бы мне Жюльен когда ему было 14 и он вот так вот выглядел?» но не успел я сказать его сестре какая это замечательная фотография как та ее спрятала, так что в следующий раз (год спустя) когда мы снова случайно попали к ней в квартиру на Парк-авеню «Где та великолепная фотография Жюльена?» ее нет, она спрятала ее или уничтожила – Бедный Жюльен над чьей светоловолосой головой я вижу немигание Автостоянок Америки и Унылейший Взгляд – Взгляд «Кто-ты-такой, Жопа?» – Печальный мальчонка наконец, которого я понял, поскольку знавал многих мальчонок в Ойской Французской Канаде как я уверен Ирвин знавал в Ойских Нью-Йоркских Евреях – Мальчонка для этого мира слишком прекрасный но в конце концов его спасла жена, старая добрая Несса, которая один раз мне сказала:
– Пока ты валялся в отрубе на кушетке я заметила что твои штаны сияют!
Однажды я сказал Жюльену
– Несса, я буду звать ее «Ножки» потому что у нее славные ножки, – а он ответил:
– Если я тебя поймаю что будешь клеиться к Нессе я тебя убью. – И он не шутил.
Его сыновьями были Питер, Гарет и еще один на подходе который станет известен как Эзра.
Жюльен разозлился на меня за то что я приударил за одной из его старинных подружек, не Рут Эриксон – Но тем временем пока мы закатывали вечеринку у обеих Рут кто-то стал швыряться тухлыми яйцами в окна Эриксон и я спустился вместе с Саймоном позже узнать в чем дело. Всего лишь за неделю до этого Саймона и Ирвина остановила шайка малолетних преступников приставив им к горлу отбитые горлышки, только потому что Саймон посмотрел на эту шайку возле магазина разнообразных (вот уж точно разнообразие) мелочей – Теперь я увидел этих ребяток и спросил
– Кто кидался тухлыми яйцами?
– Где собака? – спросил один пацан выступив вперед вместе с шестифутовым подростком.
– Он вас не тронет. Это вы кидались яйцами?
– Какими яйцами?
Пока я стоял там и разговаривал с ними то заметил что они хватаются за ножи чтоб меня подколоть, я испугался. Но они отвернулись и я увидел имя «Сила» на спине куртки того что помоложе, я сказал:
– Ну ладно Джонни Сила, яйцами больше не кидайся. – (Тот развернулся и поглядел на меня). – Четкое имя, – сказал я, – Джонни Сила.
Ну вот этим более-менее все и закончилось.
А между тем Ирвин и Саймон договорились об интервью с Сальвадором Дали. Но прежде я должен рассказать вам о своем пальто, но сперва о брате Лазаря Тони.
