— А почему ты не испугался, всё-таки пришёл ко мне, князёк? — как всегда глядя в разные стороны раскосыми глазами, через толмача спросил Великий хан. — Да нет, не пришёл, а приполз на брюхе. Как там у вас говорят: плетью обуха не перешибёшь? Твой брат хотел русской плетью татарский обух перешибить, и ты после его позорной смерти решил его дело продолжить. Чем оправдаешься, князь Александр? — изобразил на лице подобие улыбки Телебуга. — Как ты посмел убить неприкосновенных бахадуров моей державы? Что молчишь? Где-то ты языком трепать горазд, а тут дар речи потерял? Нечего сказать в оправдание?
— Ну почему же! — сдерживая гнев, промолвил князь. — Не мы ведь войну начали...
— А я не спрашиваю, кто начал! — перебил Телебуга. — Война для Руси закончилась десятилетия назад, когда наш славный покоритель вселенной джихангир Бату-хан приступом взял вашу столицу Киев. Отвечай: как ты посмел убивать славных воинов Золотой Орды?
— Мы убивали людей темника Ногая, врага твоего, о Великий хан. Нечестивец Ахмат не тобою был послан в Черлёный Яр баскачить, а изменником Ногаем. Вот и получается, что били мы незаконного баскака.
— Кто незаконный, а кто законный, решать мне! — взвился хан. — А мурза Адыл?! Зачем ты ограбил и убил мурзу Адыл а? Взять его! В колоды!
Несколько сильных нукеров вмиг скрутили князю Александру руки, выволокли наружу, заковали в колоды и отправили в тюремную юрту. О случившемся скоро узнал Харалдай. Однако горячиться он не стал, а, дождавшись приёма у Телебуги и поприветствовав повелителя, постепенно подвёл разговор к главному.
— Олег Воргольский предал нас и ещё не раз предаст, — поведав хану о случившемся в походе, гневно заключил Харалдай. — От него для Золотой Орды исходит гораздо большая опасность, чем от князей Липецких.
Тон тысячника не особенно понравился хану, однако как ни крути, а предательство Олега было налицо. Его, конечно, можно раздавить и без помощи липецкого князя, но тогда придётся посылать дополнительно ещё несколько сотен конницы, а в данной ситуации, когда ежеминутно ощущалась опасность со стороны Ногая, делать этого не хотелось бы. Телебуга желал расправиться и с князем Александром за его непокорность, и с Олегом Воргольским за предательство, но, бесспорно, самая большая опасность грозила со стороны Ногая...
И хан ухмыльнулся:
— Я, конечно, погорячился, приказав заковать князя Александра. Распорядись, Харалдай, чтоб его отпустили. Иди и уничтожь Олега, а потом Александр пусть вернётся ко мне — я дам ему ярлык на княжение. Пускай восстанавливает свой город и исправно платит нам дань. Иди, тысячник, и без головы Олега не возвращайся. Людей, что у тебя есть, я думаю, хватит.
— Да можно бы ещё сотни две бахадуров прибавить, — протянул Харалдай.
— Ну-ну-ну! — замахал руками хан. — Что такое Олег Воргольский? Прыщ на ровном месте! И князь Александр тебе поможет. Хотя можешь взять десятка два карачу. Иди!
Харалдай выбежал от хана почти счастливый. Главное — Александр будет свободен, а уж с Олегом они справятся.
...Александр же, тело которого уже почти онемело в тесных колодах, да ещё вдобавок больно кусались огромные злые мухи, был на грани отчаяния.
— И зачем только я послушался этого коварного татарина! — шептал он. — Лучше бы мне погибнуть в бою!..
И в этот миг в тюремную юрту влетел Харалдай.
— А, лёгок на помин, проклятый! — зло рыкнул Александр. — На смерть мою полюбоваться пришёл?
— Рано помирать собрался, князь! — Харалдай велел нукерам сбить с шеи и рук узника колоды и пояснил: — Нам ещё с Олегом Воргольским разделаться надо.
— Что ты сказал?! — не поверил своим ушам Александр.
— Что слышал, — усмехнулся Харалдай. — Великий хан приказал нам побить Олега...
— Едем! — рванулся к выходу князь, но Харалдай остановил его:
— Да погоди ты! Надо же людей собрать, подготовиться. Выступим завтра.
— Не хочу ждать до завтра! — огрызнулся князь. — Нагостился ужо по самое некуда! — ткнул пальцем в натёртую колодами шею.
Но тысячник был непоколебим.
— Сегодня мы не готовы. Потерпи до утра.
Александр помолчал и наконец нехотя буркнул:
— Ладно, — и вышел из юрты. Снова остановился и повернулся к Харалдаю: — В степи будем вместе держаться, Половецким шляхом пойдём. А у Воронежа разделимся: ты — на Воргол, а я — в Дубок, своих поднимать. Ты осаду готовь, а тут и я подоспею, понял?
— Да понял, понял! — весело хлопнул князя по плечу Харалдай.
Ехали долго. Степь после весеннего половодья уже благоухала. На зелёных просторах пасся скот, полевые птицы выбирали места для гнёзд. Особенно усердствовали жаворонки. Они парили и рассыпали в голубом небе свои переливчатые серебристые трели, и князь Александр, покачиваясь в седле, вздохнул:
— Весело поют... — Зябко передёрнул плечами. — Слышь, весной что-то и помирать неохота.
— А зимой или летом охота? — фыркнул Харалдай. — Да и разве может человек вообще желать смерти?
Князь ответил не сразу.
