— Ты что молчишь, князь? — загорячился Харалдай. — Только прикажи, и Ярослав надолго забудет сюда дорогу!
Отбросив колебания, Александр прыгнул в седло:
— Вперёд! На выручку князю Даниилу!..
Дубок горел. В пролом в стене уже ворвались первые воины Ярослава Пронского, но неожиданный удар с тылу ошеломил нападавших. Увидев же татарскую конницу, дружина Ярослава в панике кинулась с поля брани. Сам князь был столь напуган, что, не предприняв и попытки сопротивления, спешно покинул холм, с которого руководил боем, и, увлекая за собой конную свиту, в ужасе бежал от стен Дубка, минуя даже свой Пронск. Такой страх навсегда поселился в душах князей Рязанских и Пронских после ужасной гибели в Орде их отца: с князя Романа Рязанского, по приказу хана Менгу-Тимура, с живого содрали кожу.
Лишь в поприще за городом Ярослав опомнился и остановился. Но перед тем как вернуться в Пронск, он послал вперёд лазутчиков, боясь не только татар, но и князей Липецких, этих самых воинственных отпрысков князя Олега Черниговского. Ярослав-то думал, что Александр погиб в Орде, и потому хотел безнаказанно овладеть возрождённым липчанами Дубком.
— Как же он уцелел?! — недоумевал князь, подстёгивая уставшего коня. — Эй, Трифон!
— Что, княже? — подскакал стремянный.
— Ты ж говорил, что царь Телебуга заковал Александра в колоды и приказал казнить!
— Говорил, Ярослав Романыч, — подтвердил стремянный. — Наш человек видел, как его вели по улицам Сарая в деревянных колодах. Но почему он на свободе, я не знаю. Вишь, княже: вместе с Александром татары. Видать, они его и освободили. Может, это ногайцы? Может, Ногай в Орде победил?
— Всё может быть, — вздохнул князь Пронский. — Тогда не миновать нам беды... Так, Трифон, бери несколько ребят и дуй обратно в Дубок. Только осторожней! Проследи за Александром и татарами. Посмотри, что они дальше делать намерены. А мы пока людей собирать будем для защиты Пронска. Что нам теперь Дубок? Как бы свой родовой город не потерять...
А тем временем князь Александр вдруг остановил сечу и дал возможность нежданным противникам, к их великому изумлению, покинуть поле брани. И воины Ярослава, бросая тяжёлый доспех, без оглядки драпанули домой.
— Князь, что делаешь?! — возмутился Харалдай. — Это же враги твои, зачем отпускаешь?
— Не враги мне русские люди, — покачал головой Александр. — И с Ярославом мы ещё подружимся. Один у нас враг... — И умолк.
Харалдай пристально посмотрел на Александра Ивановича, но ничего не сказал.
Князь устало вошёл в свои покои и прилёг отдохнуть. Сон уже одолевал его — и внезапно пред глазами явился, весь окровавленный, простой русский воин. Он что-то громко говорил, но князь не понял ничего, кроме одного лишь слова, протяжного и жалобного: «Больно!..» И — о ужас! — голова воина оторвалась вдруг от туловища и, наливаясь кровью, полетела в сторону князя. Александр Иванович в страхе пытался закрыть лицо руками, но они не слушались. А голова всё ближе и ближе, всё шире и шире разевает рот, словно стремясь проглотить его...
Князь вскрикнул и очнулся. Всё его тело покрылось такой испариной, будто только что в бане побывал. Однако в покоях стояла тишина. В слюдяное оконце просовывало свои лучики ласковое солнышко.
— Что сон сей означает? — пробормотал князь. — Окровавленный воин — это русский народ, и я буду повинен в его бедах? Не должен я был ехать в Орду. Зачем привёл татар? Снова проливать русскую кровь, и я им в этом деле буду помощником? Но Олег Воргольский... А что Олег? Чем я лучше его?.. — Князь застонал.
Дверь скрипнула, и в покои заглянул испуганный холоп.
— Что надо? — буркнул князь.
— Уж больно тяжко ты, Александр Иванович, стонешь. Может, нездоровится? Может, знахаря позвать?
— Не надо знахаря. — Князь сел на постели. — Зови лучше Семёна Андреевича, Василия Шумахова и Севастьяна Хитрых.
— А Семёна Андреевича в Дубке нету. Он сейчас под Ворголом, за князем Олегом следит.
— Тогда кликни тех двоих и ещё князя Даниила.
Первыми пришли Шумахов и Хитрых.
— Та-а-ак... — почесал бороду Александр Иванович. — Я вот зачем вас позвал. Сомненья меня берут: правильно ли мы делаем, что ввязались в войну с Олегом Воргольским? Да ещё татары нам помогают, а мне их помощь словно кость в горле. Не хочу я прослыть убийцею своих единокровных братьев, православных русичей!
— Но ведь не мы брань эту начали! — буркнул Василий.
Александр поморщился:
— Я понимаю вину Олега, но при чём тут простые воргольские люди? Ведь в первую очередь пострадают они. Татары жаждут крови и поживы. Они, конечно, помогут нам разгромить супостата, а потом что? Грабить и убивать начнут мирных смердов, посадских ремесленников, сотнями брать в полон, чтобы продать на галеры фряжским католикам!..
В палату вошёл князь Даниил. Поклонился и тихо сел на лавку с краю.
— Не хочу я больше русскую кровь проливать! Досыта уже нахлебался. Что скажете, бояре? — закончил Александр.
Первым заговорил Шумахов:
