Саиль, с благодарностью, улыбнулась: белые плохо переносят неопределенность, а перемена занятия позволяла разорвать хоровод темных мыслей, больно сжимающий виски.
Дети взялись за руки и побежали в библиотеку, хором здороваясь с учителями и старательно огибая клумбы. Оба - в шаге от юности, в счастливом неведении о начинающемся превращении. Идиллическая картина!
Миссис Хемуль проводила их взглядом и улыбнулась. Быть директором интерната, в котором проживают одновременно одаренные и неодаренные дети, всегда сложно. А уж когда к ним присоединяются иностранцы, со своей сложной культурой и застарелыми психологическими травмами... В общем, штатному эмпату тоже скучать не приходилось. Однако за Саиль Амиши можно было больше не опасаться - девочка начала адаптироваться к новому окружению. Да и может ли что-то предосудительное произойти от посещения библиотеки?
Книжное собрание михандровского интерната помнило еще Инквизицию, и было столь же выверенным и благочинным: жизнеописания малоизвестных достойных людей, поучительные истории и философские притчи. Но Реформация ворвалась и сюда: потемневшие от времени шкафы оказались сдвинуты к стенам, а их место заняли стеллажи "под старину", заполненные пестрыми, пахнущими типографской краской изданиями. Новенькие лакированные разделители предлагали посетителям приобщиться к алхимии и общей истории, ремеслам и теологии. Саиль окинула эти богатства взглядом и тайком вздохнула: ингернийский устный давался ей легко, а вот письменный - не очень. Насладиться чтением пока не получалось.
За одним из читальных столиков устроился странноватый мальчик, поверх светлой интернатской формы носивший черный бант.
- Петрос, где атласы по географии - знаешь? - окликнул его Лучиано.
- Тебе Ингерники или всего мира?
- И'Са-Орио-Та.
- Третья полка снизу, - Петрос указал пальцем на стеллаж.
Повозившись, Лучиано перенес на стол пару толстых книг формата, как любил выражаться отец Саиль, "спотыкашка" - раза в полтора больше обычной полки. Девочка, ожидавшая увидеть рулоны и свитки, была обескуражена.
Пользоваться найденными картами, как и всем в Ингернике, следовало по-особенному. На общем виде И'Са-Орио-Та (всего-то на разворот) были указаны только столицы провинций.
- Кунг-Харн, - Лучиано нашел город в длинном списке. - Квадрат вэ-три! Страница тридцать один.
На нужной странице, в переплетении замысловатых кривых линий, неровным пятном был обозначен город "в состоянии на пятый год". Еще пара минут потребовалась, чтобы соединить этот клочок изображения с остальными.
Саиль провела пальцем по карте и ужаснулась:
- Как далеко!
Горы, река, редкие ниточки трактов... До Ингерники тете с дядей пришлось бы добираться вдвое дольше, чем им!
- Может, они еще в пути? - неуверенно предположил Лучиано.
Саиль нахмурилась.
- Тогда почему папа сказал, что они скоро приедут?
Он-то должен был понимать - ей не важен срок, только уверенность, что все идет хорошо!
- Это потому, что он считает их мертвыми, - скрипнул рядом незнакомый, хриплый голос. - И, если ты не захочешь их увидеть, они вправду умрут.
Саиль испугано дернулась, но почти сразу поняла, что странный голос принадлежит Лучиано. Мальчик прокашлялся и потер горло.
- Ах! - девочка оттолкнула от себя атлас и выбежала из библиотеки.
- Ну вот, напугал девчонку! - покачал головой Петрос.
- Я не хотел, - Лучиано растирал горло, его голос все еще был хрипловатым. - Оно само как-то.
- Беги, успокаивай!
- Нельзя, - покачал головой мальчик. - Там что-то важное, я пока не разберу...
Весь день Саиль сторонилась Лучиано, не думала, не смотрела и гнала из мыслей. Подумать только, какая злая шутка! Ей почти удалось восстановить присутствие духа.
А ночью она видела сон - их дом, такой, каким он был прежде. Тетя, дядя, двоюродные братья и сестры, ярко-желтая певчая птичка, околевшая еще два года назад... И только взглянув в призрачные лица родных, Саиль вспомнила главное - дядя Тимар был печатным. Он не смог бы покинуть Кунг-Харн.
Тенями встали вокруг люди, встреченные во время стремительного бегства - привязанные клятвами к разрушенным селениям, пожираемой чудовищами земле. И их глаза, глаза живых мертвецов.
"Считает мертвыми".
Саиль проснулась с криком и как была, в одной сорочке, метнулась в крыло для мальчиков, врубила свет в комнате Лучиано и принялась трясти его за плечо:
- Проснись, проснись!
- М-м... Угу... - невнятно промычал Лучиано и попытался зарыться в подушки.
Но, если белому что-то надо, избавить от его настойчивости может только смерть.
- Ответь, ответь мне! Если я захочу увидеть их, то тоже умру?
- Нет, - глухо отозвался Лучиано. - Если ты захочешь их увидеть, то НИКТО не умрет.
- Откуда ты знаешь?!!
Лучиано сел в кровати, заспано щурясь.
- Ты уже слышала, что у меня есть брат?
Саиль кивнула - странную историю про черно-белых братьев в интернате знали все.
