Сдается мне, он мог бы исполнить этот трюк и самостоятельно. Здоровенный, в коричневой меховой безрукавке поверх рубахи, в полумраке этот тип сошел бы за медведя даже без грима. Трехлинейку он держал одной рукой, будто тросточку. Два других охранника на его фоне выглядели как новобранцы из голодного края, а уж оборванцы и вовсе казались задохликами. Они немедля подтянулись. К тем четверым подскочили еще двое, и вшестером они понесли ящик внутрь.
— Хозяин со всех шкуру спустит, человечек, — донеслось из ворот.
Голос был негромкий, но звучал отчетливо. Я слышал его так, будто говоривший стоял прямо рядом со мной, и непроизвольно огляделся. Рядом никого не было. Из ворот вышел одержимый. Тот самый, которого я видел в доме профессора. Оборванцы замерли.
— Заносите, — сказал им одержимый.
В его голосе не было ни гнева, ни раздражения. Человек таким тоном говорил бы о совершеннейшем пустяке, однако он подхлестнул оборванцев куда сильнее, чем окрик звероподобного охранника. Они шустро занесли ящик внутрь. Одержимый обвел внимательным взглядом заросли. Я замер, а когда он посмотрел в мою сторону, еще и уткнулся носом в землю. Мне уже доводилось встречаться взглядом с одержимым и внутренний голос мне очень настойчиво напомнил, что повторять этот опыт не стоит. Особенно здесь и сейчас.
— Всё доставлено в срок, хозяин, — услышал я голос охранника. — Это последняя телега.
Я рискнул приподнять голову. Одержимый стоял у телеги. Охранник застыл рядом, изобразив угодливый поклон. Чтобы так изогнуться, ему пришлось постараться.
— Где дети? — спросил одержимый.
— Приютские? — переспросил охранник, и тотчас ответил. — Их должен был привести плотник.
— Плотник мертв, — сказал одержимый.
Его голос по-прежнему звучал тихо и безмятежно.
— А-а… — озадаченно протянул охранник.
Выглядело так, словно он собирался спросить: "а я тут при чём?", но не осмелился.
— Человечек, — произнес одержимый, и мне впервые почудились в его голосе нотки раздражения. — Мои братья по ту сторону голодны. Очень голодны. В твоем языке нет слова, чтобы выразить насколько они голодны. Им нужны души. Лучше — души невинных, но сойдет и твоя.
Охранник мелко вздрогнул, но тотчас взял себя в руки.
— Я готов послужить вам в любом качестве, хозяин, — сказал он, однако сразу же добавил: — Но если вам нужны эти малявки, я немедленно доставлю их сюда.
Одержимый посмотрел на небо и спокойно напомнил, что у того на доставку жертв осталось всего шесть часов. Охранник заверил его, что успеет.
— Не мудри, — сказал одержимый, снова окидывая заросли цепким взглядом. — Возьми сто человечков и сожги поселок. Детей привези. Остальных убей.
— Инквизиторов тоже? — спросил охранник.
— Если бы я думал, что ты сможешь, человечек, я бы так и приказал, — ответил одержимый. — Привези детей. Инквизиторы придут сами.
Охранник низко поклонился и тотчас развил бурную деятельность. Тон его голоса без перехода сменился с раболепного на командный. Культисты забегали туда-сюда. Двое распахнули боковые ворота в гнезде. Внутри громко фыркнула лошадь, и кто-то осипшим голосом велел запрягать. Я начал отползать назад.
Из главных ворот вышел седой мутант. Он заметно прихрамывал. Не обращая внимания на царящую вокруг суету, мутант приковылял к одержимому и остановился рядом. Тот машинально погладил его, как хозяин погладил бы любимого пса, и сказал:
— Скоро, малыш. Уже скоро.
Мутант тихонько зарычал в ответ. Я отполз назад и быстро вернулся к Факелу.
— Что там за шум? — спросил он.
— Культисты планируют налет на Дубровник, — отозвался я и, присев рядом, кратко доложил ему результаты разведки.
— Что ж, не всё так плохо, как я ожидал, — сказал Факел.
— Не так плохо? — удивленно переспросил я. — Да у них там настоящее гнездо, а никакой не макет. Уже мебель заносят. Через шесть часов запуск.
— Большая часть охраны сейчас отправится в Дубровник, — напомнил Факел. — Это наш шанс уничтожить гнездо!
— Это если сто человек — большая часть, — парировал я.
— Культ сейчас по всей округе действует, — сказал Факел. — Вряд ли у них тут еще пара сотен бойцов найдется.
— У них тут странный одержимый и мутант, а ты сам готовил, что мутанты водятся стаями.
Факел тихо вздохнул.
— Глаз, — произнес он. — Я понимаю, что ты хочешь спасти людей в Дубровнике. Я сам этого хочу. Но если мы позволим им запустить гнездо, здесь шагу нельзя будет ступить, чтобы не наткнуться на нечисть, и люди всё равно погибнут. Вспомни, как всё обернулось в Нарве.
Честно говоря, я предпочел бы забыть это раз и навсегда. Однако Факел прав. Тогда лейтенант Алексеева — та самая дочка нашего командующего — загорелась спасти беженцев и заставила охрану открыть городские ворота. На плечах беглецов в Нарву ворвалась нечисть. Город мы потом отбили — точнее, отбили то, что от него осталось, а осталось там едва ли половина — но сколько при этом народу полегло — вспомнить страшно. Беженцев, кстати, перебили всех.
