Горгулья грохнулась на крышу дома и скатилась с нее на улицу. В длину, если не считать хвоста, она была всего метра полтора. Темно-серая шкура со множеством шрамов издалека казалась каменной. Собственно, она и по прочности не сильно уступала камню. Горгулью надо бить или в голову, или по крыльям. Пуля в крыло ее, конечно, не убьет, но на земле горгулья — боец посредственный. Немногим лучше живого мертвеца.
Как и следовало ожидать, первый успех воодушевил горожан. Началась пальба. Клин горгулий распался. Твари заметались в воздухе. Одна удачно словила пулю и с разгону влетела в крышу. Пропахав остроклювой мордой борозду в черепице, она доехала до самого края и там остановилась. Еще одной прострелили крылья. Она неуклюже спланировала на главную улицу, где сразу оказалась в кольце вооруженных горожан.
— В голову бейте! — крикнул я.
Голова у этой горгульи была баранья, с витыми рогами, но совершенно лысая. На нее обрушился град булыжников. Где нашли-то? У них же мостовые деревянные. Затем в ход пошли палки и приклады. Стрелять горожане опасались, чтобы не попасть по своим. В такой толчее было бы и не мудрено. Горгулья шипела по-змеиному, только гораздо громче, и отбивалась лапами. По лапам ей тоже попадало.
Сверху спикировала еще одна тварь. Эта, судя по формам, была женского пола и с головой, похожей на лисью. Башка у нее была тоже, разумеется, серая и лысая, словно бы вырезанная из камня, хотя и с таким тщанием, что каждая прядка "волос" была видна. Я прицелился в лисоголовую, однако она вовремя заметила опасность и метнулась в сторону. Получилось у нее не так грациозно, как это исполняли змеи, но ей помогла крыша. Горгулья скрылась за печной трубой.
— Чтоб тебя… — тихо прошипел я, отступая к стене.
Горгулья с бараньей головой продолжала шипеть, призывая на помощь. Лисоголовая высунулась, тотчас нашла меня взглядом и убралась обратно. Я двинулся вперед. Факел уже влез в драку. Растолкав горожан, он жахнул по бараньеголовой из огнемета. Горгулья забилась, оглашая воздух жалобным шипением.
— Гори, тварь! — радостно закричали горожане.
Я следил за крышей. Рассчитывал, что лисоголовая высунется, но она лишь злобно шипела из-за трубы. Затем я заметил, как ее силуэт метнулся прочь. Я перебежал на угол. Горгулья оторвалась от стены. Вниз осыпалась штукатурка. Лисоголовая нырнула следом, перепугав женщину с узелком в руках, и, взмыв над самой землей, помчалась прочь над улицей. Я вскинул винтовку к плечу. Лисоголовая нырнула за угол.
— Глаз, подожди! — раздался за спиной крик Факела.
Инквизитор топал ко мне. На мостовой за его спиной догорала горгулья. Ополченцы палили по ее собратьям — или сосестрам? — которые носились в воздухе. Горожане под их прикрытием тащили свои пожитки. Беженцы ловко подхватывали то, что они потеряли, и уносились прочь со скоростью, которая составила бы честь даже "змеям".
— Здесь и без нас справятся, — сказал Факел, подходя ближе.
Выглядело так, что да. Над проулком подстрелили еще одну горгулью. Та съехала вниз по стене. У этой стены ее и расстреляли. Я даже не успел разглядеть, какая там голова. Сторож из своей бабахалки выстрелил в нее практически в упор. Кровавые ошметки забрызгали всю стену и самого сторожа. Бранясь на чем свет стоит, он теперь стряхивал их с себя.
— Похоже на то, — согласился я с Факелом. — Но тогда какого лешего горгульи не улетают? Они же не тупые. Должны видеть, что здесь им ничего не светит.
— Должны, — сказал Факел, оглядываясь по сторонам.
Горгулья спикировала на семью горожан, груженую пожитками. Ополченцы открыли огонь. Тварь торопливо взмыла под облака. Левое крыло у нее плохо двигалось, и пристрелить ее не составило никакого труда. Горгулья рухнул на главную улицу, чуть не накрыв собой Василия Никаноровича. Староста как раз проезжал на своей бричке по главной улице, размахивая красной папкой и призывая горожан организованно и без паники уносить ноги.
— Тогда здесь что-то не так, — сказал я.
Факел пожал плечами. По большому счету, налет адских тварей на город — уже основание утверждать, будто здесь что-то не так. Но было и что-то еще. Горгульи определенно что-то высматривали. Будь их целью жители Дубровника — здесь было бы куда больше трупов. Два десятка этих тварей вполне способны задать жару даже военным.
По улице в нашу сторону бежала семья горожан. Женщина толкала перед собой груженую доверху тачку и тянула за собой мальчонку лет десяти. От них на несколько шагов отставал мужчина. Он сгибался под тяжестью огромного мешка — его и самого туда без особого труда можно было упаковать — и то и дело покрикивал:
— Шевелись! Шевелись!
Хотя шевелиться следовало бы, скорее, ему. Впрочем, возможно, он сам себя и подбадривал. Сверху упала темно-серая горгулья с вороньим клювом. Она сшибла с ног женщину и схватила мальчишку. Взмахнув крыльями, горгулья рванула вверх. Я вскинул винтовку.
— Не стреляйте! — закричал мужчина. — Там мой сын!
— Вижу, — отозвался я, пытаясь поймать голову горгульи в прицел.
