— Ты иди первым, — сказал мне Факел. — А я сзади прикрою, если понадобится.
— Надеюсь, не понадобится.
Я заглянул в ход. Это был узкий тоннель, обшитый досками. Бревна подпирали низкий потолок. Чтобы пройти, мне пришлось наклонить голову. За вторым бревном меня нагнала сестра Анна.
— Господин Глаз, — тихо окликнула она, поравнявшись со мной. — Надеюсь, вы знаете, куда мы идем.
— Конечно, знаю, — с легким сердцем соврал я, быстро шагая вперед. — У меня всё распланировано. Не беспокойтесь.
— Я стараюсь, — отозвалась сестра Анна. — Но у меня же… Ой!
— Где?!
Я остановился, вскинув винтовку. Держать ее вместе с фонарем оказалось неудобно. Сестра Анна дрожащим пальцем указала вперед. Поперек прохода сидела крыса. Она была серая, толстая и совершенно непохожая на порождение ада. Я выдохнул.
— Брысь!
На мордочке крысы отчетливо читалось: приятель, вообще-то это я тут дома, а ты — в гостях, но, когда у гостя в руках оружие, с ним не больно-то поспоришь. Встав на четыре лапы, крыса с достоинством удалилась в дыру в стене. Я отдал фонарь монахине и мы двинулись дальше.
Крысы нам попадались еще несколько раз, но все они благоразумно убирались с нашего пути. Дети, кстати, их совсем не боялись, в отличие от их предводительницы. Кто-то из мальчишек даже предлагал поймать пару штучек — всё ж таки мясо, но нам было не до того. Земля содрогнулась, и с потолка осыпалась пыль.
Не знаю, что там рвануло, но задерживаться тут явно не стоило. "Тут" по моим прикидкам было — под дорогой. Дальше ход начал подниматься. Очень кстати! Под ногами захлюпала вода. Я прибавил шагу, и вскоре уперся в толстенную деревянную дверь.
Снаружи на нее для маскировки подложили слой дерна. Я его едва с места сдвинул, да и то лишь когда уперся в дверь плечом и навалился со всей силы. Когда обозначилась щель и в нее хлынул солнечный свет, я замер, прислушиваясь.
Над головой встревоженно перекрикивались птицы. Вдали гремели выстрелы. На секунду их перекрыл грохот разрыва, затем снова началась стрельба. Я понадеялся, что это подоспели штурмовики, но потом выяснилось, что в Дубровнике был запас динамита и кто-то придумал задействовать его против горгулий. Кстати, успешно. Горгульи решили не связываться с сумасшедшими, и караван беглецов из Дубровника благополучно добрался до станции.
Оттолкнув дверь, я выбрался наружу и первым делом глубоко вдохнул, только сейчас осознав, какой же затхлый воздух был в подземелье. Вокруг стоял лес. Кроны деревьев закрывали небо и, соответственно, нас от взглядов сверху.
— Вылезайте, — скомандовал я.
— Дети! За мной! — продублировала команду сестра Анна.
Я подал ей руку. Она не отказалась от помощи, но, едва выбравшись, поспешно отняла ладонь. За ней начали вылезать дети. Сестра Анна пересчитывала их, но не в числах, а называя каждого по имени. Я не запоминал. Затем выполз тощий господинчик. Теперь у него в руках был саквояж. Последним буквально продрался Факел.
Пока он, громко ворча, отряхивался и приводил в порядок амуницию, дети сориентировались раньше меня.
— Вон там наш приют, — говорил один, указывая в одну сторону.
— А станция там, — отвечал другой, показывая направление.
Я спросил, где тропинка до станции, и сразу дюжина рук указала мне направление. Туда мы и двинулись. Я то и дело поглядывал вверх. Пару раз в просветах мелькали горгульи, но они пролетали так быстро, что вряд ли успевали что-либо разглядеть в море зелени под ними. Тем не менее мы с сестрой Анной следили, чтобы дети всё время оставались под прикрытием листвы. Когда началось болото, пришлось рассредоточиться и перебегать от дерева к дереву.
— Дальше вы дойдете сами, — сказал Факел монахине. — У нас с Глазом срочное дело.
На самом деле, не такое уж и срочное. Порядка четырех часов в запасе.
— Я присмотрю за ними, — пообещал тощий господинчик.
— Вы? — удивленно спросил я.
Вместо ответа господинчик открыл саквояж и продемонстрировал мне лежащий там наган. В саквояже револьвер уже не казался таким здоровенным. Я оглянулся на Факела. Инквизитор смерил господинчика внимательным взглядом — тот даже поежился — и строго спросил, умеет ли тот пользоваться оружием. Господинчик заверил нас, что упражнялся на стрельбище в полном соответствии с законом об обязательной военной подготовке государственных служащих. Его результаты были признаны удовлетворительными. Для такой оценки было достаточно никого ненароком не застрелить.
— Хорошо, я полагаюсь на тебя, — сказал Факел господинчику, сопроводив свои слова особенно строгим взглядом.
Мол, только попробуй не оправдать оказанное тебе доверие. В моем взгляде было одно сомнение. Нет, в людях Факел разбирался, но еще он в них верил. Во взгляде сестры Анны я заметил аналогичное сомнение, однако вслух она лишь сказала:
— Берегите себя, господа инквизиторы.
— Вы тоже, — ответил я. — Держитесь тропинки, но на нее не выходите. Идите справа от нее. Там посуше. И смотрите за небом в оба! Дойдете до станции, укройтесь на телеграфе.
— Вы не волнуйтесь за нас, господин Глаз, — ответила сестра Анна. — Нам не впервой удирать.
