Следующее утро ‒ субботнее. Просыпаться никто не спешил, а Сергей так и вовсе разоспался. И никто ‒ ни жена, ни сын ‒ не тревожили его сон, закрыли дверь, и он проспал почти до обеда. Спал бы и больше, но закашлялся и долго не мог отдышаться. Придя в себя, он по-барски развалился на постели и впервые за много недель никуда не спешил, никто не давал команд ‒ какая же это благодать. Лежал бы и лежал, но совесть заела. «Вставай, Земляков! ‒ приказал он себе. ‒ Пора в баню собираться!».
О бане он мечтал давно, ещё с того дня, когда в первый день по-настоящему пропотел в трубе, когда бельё и одежда прилипали к телу. Потом это сделалось привычным ощущением, но нельзя до конца привыкнуть к отвратительному неудобству. Позже, в больнице, побывав в душе, смыл с себя тонну пота, копоти и грязи, сделалось полегче, но всё равно оставалось ощущение брезгливости. И вчерашний вечерний душ не помог. Теперь только баня. Поэтому взял телефон и позвонил отцу.
‒ Фёдор Сергеевич! Звоню, как вчера договаривались. Кто-то баню обещал приготовить.
‒ Всё готово: и дрова, и вода, ‒ отозвался отец. ‒ Дай только сигнал.
‒ Даю. Сейчас у нас половина двенадцатого. Часом к двум подъедем с Григорием.
‒ Машина-то заводится?
‒ Григорий говорил, что время от времени заряжал аккумулятор. Даже, в нарушение закона, катался около дома, чего я совершенно не приветствую, если сын пока несовершеннолетний. Так что, думаю, доберёмся.
‒ Лады. Жду!
Село Выселки ‒ родное для Землякова. Здесь он родился, окончил восьмилетку. Потом был колледж, армия, демобилизовавшись, вернулся на родину, устроился в Степном в ремонтной конторе слесарем, познакомился с Екатериной, а вскоре они поженились, и Земляков перебрался к жене. Жили в ту пору тесно: их двое, родители жены, да младшая сестра Екатерины ‒ Маринка. А вскоре и Григорий родился ‒ совсем весело стало. Но на их счастье Маринка вскоре поступила в университет, а когда, отучившись, вернулась в посёлок, то заняла хорошую должность в администрации, познакомилась там с Валерой и тоже вышла замуж. Как молодым специалистам им выделили грант, они купили трёхкомнатную квартиру в многоэтажке, забрали к себе родителей Марины, чтобы те помогали воспитывать родившегося Женьку. Всем работа нашлась. Мать Марины тогда уволилась, суетилась по дому, внука обихаживала, а когда он дорос до детсадовского возраста, она вернулась на работу и жила с мужем в старой квартире. Муж по-прежнему работал в отделе капитального строительства, хотя какое там строительство, если за последние годы в посёлке построили лишь два трёхэтажных жилых здания для переселенцев из ветхого жилья.
Отец же Землякова после смерти жены так и остался доживать в Выселках, хотя Екатерина и Сергей звали к себе. Он по-настоящему занялся пчёлами, которых всю жизнь водил. На пенсии же, когда прибавилось свободного времени, только ими и занимался, и жил при них даже зимой, остерегаясь оставлять ульи без присмотра. Хотя на зиму убирал их в омшаник, держал под замком, но мало ли лихих людей, которых никакие замки не остановят. А так всё под приглядом. И собачка в помощь ‒ голос подаст, если чужаки появятся. Вот и сейчас Пчёлка облаяла подъезжающую «Ниву», но увидев Сергея и его сына, льстиво завиляла хвостом. Сергей знал, что собачка любит варёную колбасу, поэтому выложил ей в миску несколько ломтей, и та забыла обо всём на свете.
Вышел отец: ростом с Сергея, чисто выбритый, седые волосы коротко подстрижены, и Сергей знал, что отец сам себя стрижёт машинкой наголо. Поздоровались, обнялись.
‒ Ну, слава Богу, явился! ‒ оглядывая сына, порадовался он. — А то я все глаза проглядел. Ну, вот и дождался. По ранению приехал в отпуск?
‒ Оно самое, пап. Так что долго париться не могу, а минут десять погреться обязательно надо.
‒ Сам знаешь, каменки у нас нет. Лишь котёл парит, но и это не в каждом доме есть… И где же у тебя рана?
‒ В бане увидишь.
‒ Ну что же. Баня, как видишь, топится, вода в котле греется ‒ специально натаскал из колодца.
‒ Пап, вот тебе Катерина кое-чего из еды собрала. ‒ И подал пакет. ‒ Тут блинчики с мясом, рыба под маринадом, сметана и молоко долгоиграющее ‒ всё, что ты любишь.
‒ Это нам привозят. Автолавка два раза в неделю приходит. Нас здесь всего-то осталось десять семей, какие постоянно живут. Хотели зимой и автолавку у нас отобрать, так мы коллективное письмо в район написали ‒ восстановили.
‒ С вами тут нужно ушки на макушке держать. Чуть чего ‒ «телега»!
Про «телегу» Фёдор Сергеевич не понял, зато спросил у внука:
‒ А ты что же, молодой человек, всё молчишь и молчишь?
‒ Вас слушаю, дедушка, ‒ отозвался Гриша.
‒ Да, ‒ вспомнил Земляков старший, ‒ а банки-то захватили?
‒ В машине лежат. Как же нам без них. Так иногда хочется м
‒ Ну что, думаю, пора в баню идти, ‒ объявил хозяин.
