‒ Видишь, какие просторы! Посмотри направо, посмотри налево, оглянись, а жилья не увидишь. И это не в Сибири, например, и не на Дальнем Востоке, а, считай в двухстах километрах от Москвы. Этот простор немцы и прочие французы не раз пытались у нас отнять, завоевать, растоптать. Не получилось и никогда не получится. По одному немцу поставь на каждый гектар ‒ немцев не хватит. Больше я тебе ничего не скажу. Поехали дальше! ‒ И Сергей сам сел за руль, улыбнулся: ‒ А вот то, что передал управление автомобилем лицу, не обладающему таким правом, ‒ мой косяк, но такие уж мы есть. Это как в церкви перед строгим батюшкой: не согрешишь, не покаешься.
‒ Быстро вы! ‒ удивилась Екатерина, когда они появились дома.
‒ Немного погрелись, и хватит. Мне нельзя долго париться после ранения.
‒ А если нельзя, то зачем помчался в Выселки.
‒ Зачем? Повидаться. Отец там всё-таки!
‒ Ну и повидался бы, а чего рисковать в бане?
‒ Ничего особенного. У меня есть заживляющая мазь с антибиотиком, в больнице дали (он вспомнил медсестру Зою), сейчас намажу. Правда, такая мазь не помогла другу. У него через три недели после операции свищ открылся. Собирались вместе выписываться. Я уехал, а он остался. А у него дома жена беременная. Я о нём говорил.
‒ Говорить-то говорил… Но и тебе, наверное, врачи говорили, что рану мочить нельзя, а сам не соблюдаешь рекомендации. Или ты меня так пугаешь?!
‒ Да не мочил я её. Чего тебя пугать. В нашей бане особенно и не попаришься, сама знаешь.
Он снял футболку, взял тюбик с мазью, тампоном из бинта подцепил содержимое и аккуратно нанёс слой лекарства на рубцы. Прошёл к дивану, лёг набок, оставив плечо открытым:
‒ Пусть мазь впитается.
Екатерина села рядом, удивилась:
‒ У тебя и бок какой-то жёлтый.
‒ Только заметила. Сейчас жёлтый, а был синим. Вот такая жизнь, Катюха, и ничего в ней пока не изменишь.
Если бы Медведев знал о переживаниях фронтового друга, то лишь усмехнулся бы. Через неделю после выписки из госпиталя Землякова и его выписали, когда затянулась рана и сняли швы после повторной операции. Военно-врачебная комиссия определила его состояние как условно годным к прохождению дальнейшей воинской службы после излечения, но окончательное решение примет новая комиссия по месту жительства. И сделала предписание продолжить наблюдение и лечение амбулаторно, согласовав с воинской частью отпуск в тридцать дней.
С этой новостью и явился Михаил в свой мещёрский посёлок. К этому дню холодный циклон, пришедший с северо-запада, насыпал нового снега, вместо давно растаявшего старого, а вместе с ним и настроение изменил. Неважное было настроение у Медведева. Если раньше рвался увидеть Валентину, то теперь опасался расспросов с её стороны, казалось, что в телефонных разговорах недавнего времени она проявляла излишнее любопытство. Даже когда он однажды ранним утром позвонил в дверь и предстал перед всполошившейся женой на пороге, она воскликнула: «Ну, слава Богу!». Позже она призналась, обдумывая его менявшееся настроение при разговорах, что опасалась, что у него было всё намного сложнее. Она не упомянула об ампутации, но он-то понял её восклицание в первый момент встречи именно так, и никак иначе. Но нет, расцеловавшись с ней на пороге, он уверенно прошёл по веранде, и почти ничто не выдавало его ранения. Раздевшись в доме, он расцеловал её ещё раз, осмотрел округлый живот:
‒ А ты действительно ребёнка ждёшь!
Она ничего не сказала по этому поводу, зато позвала за собой:
‒ Иди, переодевайся в домашнюю одежду. Давно ждём тебя.
Пока он переодевался, она осмотрела его раненую ногу, убедилась, что она не в таком уж плачевном состоянии, и спросила, указав упаковку с бинтом:
‒ А это что?
‒ Марлевые тампоны и пластырь. «Бинтли» называется, очень надёжный. Надо будет купить такой же.
‒ Значит, у тебя всё ещё открытая рана?
‒ Нет же. Тампоном накладывается заживляющая мазь, а пластырь удерживает тампон, чтобы быстрее зарубцевалась рана. Ведь на ней кожа нежная, чуткая, не дай Бог чем-нибудь зацепишь. Понятно хотя бы?
‒ Теперь понятно. А почему свищ-то образовался?
‒ Кто его знает. Много причин. Чаще всего организм отторгает шовную нить. Хотя он у меня образовался через несколько дней, как сняли швы. Может, какая инфекция попала, может, плохой иммунитет ‒ много причин, но в любом случае мне от этого не легче… Ты кормить-то меня собираешься?
‒ А как же. С вечера еда в холодильнике стоит. Только разогреть.
‒ Вот молодец! Как ты тут без меня. Скучала?
‒ Не то слово. Коровой ревела. Ты же не разрешил приехать к себе!
‒ Валечка, не тот, дорогая, случай. Это же госпиталь, хирургическое отделение. Там столько всего можно увидеть, что потом спать не будешь. Так что уберёг тебя Бог от такой поездки.
Когда сели за стол, Михаил спросил:
‒ Может, что-то с градусом есть?
‒ Припасла для такого случая, а как же, ‒ спохватилась она.
‒ Ну так ставь на стол. За возвращение надо выпить, хотя с утра пораньше не начинают даже алкоголики.
Он налил себе рюмку, смачно выпил и выдохнул:
‒ Давно ждал этого момента!
Закусив, сказал:
‒ Сама-то поешь. На работу пойдёшь?
