Что за фигня!? То есть, что за предлог!? Вместо привычного «что ты думаешь об этом –
Двигаемся дальше. Ошеломленные парни-часовые обсуждают шмотки покойного отца-короля.
Such was the very armor he had on when he the ambitious Norway combated. (1.1.71—2)
«Одет был он в тех же латах, когда он норвежца перебил».
Что за «he the ambitious Norway combated»? Так нельзя, ребята. SVO: «Subject + verb + object». В современном английском:
В общем, ребята решили, что призрак – плохой знак. Предвещает что-то нехорошее впереди. Теперь сидят, грустные и скучные, и спрашивают: что будет-то и почему так?
(Why) so nightly toils the subject of the land? (1.1.83)
«Почему трудяги этой страны трудятся день и ночь (оружие куют)?»
Здорово. Здорово. Здоровски. То есть «как делает что-то?» в современном английском обычно идет в конце предложения (не говоря уже о том, что глагол идет здесь перед подлежащем, что нельзя, братцы!) –
Короче, с одной стороны, это типичные русские ошибки, совершаемые в английском. Потому что в русском словосочетания другие, и предлоги другие, и наречие может стоять часто где хочет, и глагол – подлежащее – тоже как на душу Бог положит.
Так вот, все это широко представлено не у кого-нибудь, а у отца английского языка Вильяма нашего, понимаете, Шекспире.
И когда русские говорят по-английски, невольно приходит на ум англоговорящему Шекспир, и школьные годы, и этот язык несовсем понятный и запутанный, и двойки которые получили… Здорово, правда же!?
Каждый язык имеет нечто такое свое, бесподобное, чего нет больше ни в каких других языках. Я так думаю. Поэтому, будучи мнительным по характеру, когда думаю о другом, неизвестном мне языке, то начинаю переживать и подозревать, что там какие-то секреты скрыты. Особенно если алфавит другой. Тогда начинаю подозревать с уверенностью, что там хранится какая-то великая тайна, раскрытие которой даст мне то, чего не хватает в родном языке. И придут тогда полное понимание, безоблачность, розы, и так далее.
Вот и с русским была такая же история. Казалось, что если только смогу его понять и выучить – все о жизни пойму, от А до Я. Может так когда-нибудь и случится. Пока же понимание и ясность отсутствуют.
Но не о тайнах понимания загадочной русской души или еще более загадочного русского языка хочу сказать. А об английской тайне. Потому что слышал на днях из уст знакомых мне друзей-славян слова, которые мне показались недостойными таких прекрасных людей.
– Артиклы эти, – сказали они, – ну эти «a» да «the» вполне бессмысленны, и более того не имеют никакого значения. Поэтому мы их пропускаем без сожаления. Они – глупы.
Прямо скажу – ошеломлен я был, и за державу обидно. Потому что они не только не бессмысленны, а напротив – бесподобны и таинственны. И сдается мне, они не одиноки в этом ужасном заблуждении. Многие свалились в этот ров заблуждения и невежества. Поэтому в эту тему я и хотел помочь вам немного въехать.
Для самого начала вспомню анекдот о новом русском, которому на доступных аналогиях учитель объясняет значение предмета: «а» – это «типа», а «the» – «чисто конкретно».
Итак, начнем с простых таких, доступных примеров, которые, возможно, вас не удивят. Потом перейдем к менее очевидным, более бесподобным, таинственным, чем и надеюсь вас все-таки удивить.
– Give me a glass on the table, please, – говорит мне жена.
Смотрю на стол – там только один стакан. Стою и думаю: что она хочет этим сказать? Все-таки мнительный я и трудный у меня характер. Образцовый иностранец. Вижу подвох повсюду. Особенно его жду от русских. Усугубляет малость ситуацию то, что моя жена говорит по-английский прекрасно и практически без акцента, так что забыть очень легко можно, что английский у нее не родной. Неправильный артикл – прекрасный повод не сразу понимать то, что хочет сказать иностранец, и мой мозг то и дело отказывается сразу понимать, несмотря на то, что я учитель и к таким вещам вроде бы должен привыкнуть. Но учитель-то я во вторую очередь, а в первую все-таки иностранец и носитель английского.
– Какой именно стакан? – наконец, переспрашиваю у жены, указывая два раза на один и тот же стакан. – Этот или же этот?
– The glass, – говорит, – the glass. Ты же знаешь что я хотела сказать.
– Нет, в том-то и дело, что мозг у меня носитель английского в первую очередь, а только потом и учитель, – говорю. И это правда.
