В-третьих, как письменные, так и устные заявления лиц, теперь уже умерших, сделанные ими в порядке выполнения своих обязанностей и против собственных интересов, например, признание каким-нибудь теперь покойным кассиром или инкассатором, что известная сумма была им получена, – могут быть допущены судом как доказательство факта, благоприятного для другого лица. То же самое относится к заявлениям, которые делают даже живые еще люди в порядке выполнения своих должностных обязанностей. Наконец, в делах об установлении родословной или о восстановлении публичных прав, например, права проезда, суд может признать, что даже слухи или общая молва имеют свое значение. В подобных делах нередко встречается «старожил» в качестве свидетеля.
Последнее правило английского права относительно доказательств, о котором необходимо упомянуть, вероятно вытекает из только что рассмотренного правила, но, по природе тех дел, в которых оно применяется, оно может относиться только к документам, и потому его удобнее рассмотреть отдельно. Оно известно под названием правила «о лучшем доказательстве» («best edivence» rule) и применяется в двух важных, но совершенно различных случаях.
Прежде всего, это правило требует, чтобы в тех случаях, когда для обоснования утверждений тяжущегося представляется документ, он был предъявлен в подлиннике, а не в копии и не в виде устного изложения его содержания. Возможно, что это правило возникло в тот период истории английского права, когда документы были редки и казались таинственными вещами, так что при ссылке на них надо было их предъявлять или реально показывать суду. Указанная причина возникновения этого правила давно перестала существовать, но оно сохранилось потому, что его поддержали другие соображения, имеющие более современный и практический характер. Одно из них вызвано тем обстоятельством, что в большинстве случаев правовые акты должны быть оплачены гербовым сбором прежде, чем они будут предъявлены в качестве доказательства; отсутствие подлинного документа (который должен быть оплачен гербовым сбором) естественно вызывает у судьи подозрение, что гербовый сбор не оплачен. Затем ряд известных законов, о которых мы упомянем в соответствующем месте, требует в качестве условия для признания за некоторыми сделками правовой силы, чтобы была составлена запись их основных условий, «подписанная той стороной, на которую возлагаются обязательства, или ее доверенным». Отсутствие подлинной записи вызывает сомнение в том, было ли выполнено это условие.
Другое применение этого правила вытекает из того предписания, которое гласит, что если стороны, заключающие сделку, выразили свою волю в документе, то не допускаются никакие посторонние этому документу (особенно устные) доказательства, приводимые в пользу изменения или нарушения условий этого документа или с целью убедить, что он не полностью отражает намерения сторон.
Это правило является весьма здравым и разумным ввиду того, что письменные акты, особенно такие, которые были сделаны одновременно с описываемыми в них событиями, дадут в будущем во многих отношениях гораздо более достоверный отчет об этих событиях, чем память свидетелей. Но это правило оказалось невозможным применять во всей его полноте, и теперь от него осталось очень немного.
Прежде всего, в тех случаях, когда закон не требует записи сделки, представляется невозможным возлагать невыгодные последствия на сторону за то, что она записала только часть сделки, так как при строгом выполнении правила не надо было бы вообще ничего записывать. В соответствии с этим было признано, что в подобных случаях дополнительные статьи и условия, совместимые с условиями документа, могут быть предметом устных доказательств, если только не ясно, что стороны намеревались воплотить всю сделку в этот документ.
Затем, в тех случаях, когда утверждают, что сделка была заключена обманным путем посредством введения в заблуждение или благодаря недобросовестному воздействию одной из сторон или что она преследовала незаконные цели, то недопущение устных доказательств при ее оспаривании явно противоречило бы публичному порядку. В некоторых из таких случаев даже суды общего права, а раньше суды справедливости, всегда допускали отмену таких сделок, хотя бы они были воплощены в документах по видимости безупречных.
