Ангуттара Никая полностью

Можно найти людей, которые могут [правдиво] утверждать, что наслаждаются телесным здоровьем один, два, три, четыре [года], и пять лет; десять, двадцать, тридцать, сорок, и пятьдесят лет; и даже сто лет и больше. Но если не учитывать тех, чьи пятна [умственных загрязнений] были уничтожены, то трудно найти людей в мире, которые могли бы [правдиво] утверждать, что наслаждаются умственным здоровьем хотя бы на миг.

Монахи, есть эти четыре болезни, которым подвержен монах. Какие четыре?

(1) Бывает так, что у монаха сильные желания, он испытывает мучения, он не может довольствоваться любым видом одеяния, едой с подаяний, жилищем, лекарствами и обеспечением для больного. (2) Поскольку у него сильные желания, и он испытывает мучения, не может довольствоваться любым видом одеяния, едой с подаяний, жилищем, лекарствами и обеспечением для больных, он поддаётся порочному желанию заполучить признание, а также обретения, похвалу и уважение. (3) Он берёт себя в руки, старается, прилагает усилия, чтобы заполучить признание, а также обретения, похвалу и уважение. (4) Он лукаво подходит к семьям, лукаво садится, лукаво говорит о Дхамме, лукаво сдерживает позывы к мочеиспусканию и испражнению. Таковы четыре болезни, которым подвержен монах.

Поэтому, монахи, вот как вы должны тренировать себя: «У нас не будет сильных желаний, и [мы не будем] испытывать мучения, не будет такого, что мы не сможем довольствоваться любым видом одеяния, едой с подаяний, жилищем, лекарствами и обеспечением для больных. Мы не поддадимся порочным желаниям заполучить признание, а также обретения, похвалу и уважение. Мы не будем брать себя в руки, стараться, прилагать усилия, чтобы заполучить признание, а также обретения, похвалу и уважение. Мы будем терпеть холод, жару, голод и жажду; контакты с мухами, комарами, солнцем, ветром, и змеями; грубые и оскорбительные речи; возникшие телесные ощущения — болезненные, раздирающие, острые, пронзающие, мучительные, неприятные, высасывающие жизненные силы».

Вот как, монахи, вы должны тренировать себя».

Там Достопочтенный Сарипутта обратился к монахам: «Друзья монахи!»

«Друг!» — отвечали те монахи. Достопочтенный Сарипутта сказал:

«Друзья, любая монахиня или [любой] монах, который внутренне наблюдает четыре вещи, может прийти к заключению: «Я отпадаю от благих качеств. Благословенный называл это упадком». Какие четыре?

* (1) обилие жажды,

* (2) обилие злобы,

* (3) обилие заблуждения,

* (4) и его глаз мудрости не проникает в глубокие вопросы о возможном и невозможном.

Любая монахиня или [любой] монах, который внутренне наблюдает эти четыре вещи, может прийти к заключению: «Я отпадаю от благих качеств. Благословенный называл это упадком».

Друзья, любая монахиня или [любой] монах, который внутренне наблюдает [другие] четыре вещи, может прийти к заключению: «Я не отпадаю от благих качеств. Благословенный называл это не-упадком». Какие четыре? Уменьшение жажды… злобы… заблуждения, и его глаз мудрости проникает в глубокие вопросы о возможном и невозможном. Любая монахиня или [любой] монах, который внутренне наблюдает эти четыре вещи, может прийти к заключению: «Я не отпадаю от благих качеств. Благословенный называл это не-упадком».

Однажды Достопочтенный Ананда пребывал в Косамби в Парке Гхоситы. И тогда некая монахиня обратилась к одному человеку так: «Добрый человек, отправляйся к Мастеру Ананде, от моего имени поклонись ему, упав ему в ноги, а затем скажи: «Господин, такая-то и такая-то монахиня нездорова, поражена болезнью, серьёзно больна. Она кланяется Мастеру Ананде, падая ему в ноги». А затем скажи: «Было бы хорошо, господин, если бы Мастер Ананда из сострадания навестил эту монахиню, [отправившись] к жилищам монахинь».

«Хорошо, достопочтенная» — ответил тот человек. Затем он отправился к Достопочтенному Ананде, поклонился ему, сел рядом и донёс послание. Достопочтенный Ананда молчанием выразил согласие.

И затем Достопочтенный Ананда оделся, взял чашу и одеяние, и отправился к жилищам монахинь. Когда та монахиня увидела издали, что идёт Достопочтенный Ананда, она накрылась с головой и легла на свою кровать^{317}. Достопочтенный Ананда подошёл к этой монахине, сел на подготовленное сиденье, и сказал ей: