Я слышал, что однажды Благословенный, странствуя по стране Косал с большой группой монахов, прибыл в брахманскую деревню Косал под названием Иччханангала. Там он остановился в лесной роще Иччханангалы. И тогда брахманы-домохозяева Иччханангалы услышали: «Как говорят, отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший в из клана Сакьев в бездомную жизнь, странствуя по стране Косал вместе с большой группой монахов, прибыл в брахманскую деревню Косал под названием Иччханангала. Там он остановился в лесной роще Иччханангалы. И что об этом Мастере Готаме распространилась славная молва: «В самом деле Благословенный — достойный, истинно самопробуждённый, совершенный в знании и поведении, достигший блага, знаток мира, непревзойдённый учитель тех, кто готов обучаться, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный. Напрямую увидев [своей мудростью], он познал мир с его дэвами, Марами, Брахмами, с его поколениями отшельников и жрецов, правителей и простолюдинов. Он объяснил Дхамму, превосходную в начале, превосходную в середине, и превосходную в конце. Он изложил святую жизнь в деталях и в сути, всецело идеальную, абсолютно чистую. Хорошо было бы увидеть такого достойного».
Так, брахманы-домохозяева Иччханангалы, как минула ночь, взяв с собой основную и неосновную еду, отправились к дому, что находился у ворот в лесную рощу Иччханангалы. По прибытии они устроили там большую суматоху и шумиху.
В то время Достопочтенный Нагита прислуживал Благословенному. Поэтому Благословенный обратился к Достопочтенному Нагите: «Нагита, что это за громкий шум и суета, как будто рыбаки поймали рыбу?»
«Учитель, это брахманы-домохозяева Иччханангалы стоят у дома, что у ворот в лесную рощу Иччханангалы. Они принесли много основной и неосновной еды для Благословенного и общины монахов».
«Пусть не буду я связан со славой, Нагита, и слава пусть не будет связана со мной. Тот, кто не может обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения, то пусть он довольствуется этим удовольствием скользких испражнений, этим удовольствием апатии, этим удовольствием обретений, подношений, и славы».
«Учитель, пусть сейчас Благословенный согласится [принять их подношения]! Пусть Благословенный сейчас согласится! Учитель, сейчас подходящий момент для согласия Благословенного! Куда бы теперь Благословенный ни отправился, брахманы городов и деревень будут также туда стекаться. Подобно тому, как дэвы дождя бросают на землю тяжёлые капли, и потоки воды стекают [вниз по склону], точно также, когда Благословенный теперь отправится [куда-либо], брахманы городов и деревень будут также туда стекаться. И почему? Потому что Благословенный наделён такой нравственностью и мудростью».
«Пусть не буду я связан со славой, Нагита, и слава пусть не будет связана со мной. Тот, кто не может обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения, то пусть он довольствуется этим удовольствием скользких испражнений, этим удовольствием апатии, этим удовольствием обретений, подношений, и славы.
Даже некоторые дэвы, Нагита, не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения.
Когда вы проживаете вместе, собираетесь вместе, живёте, привязанные к житию группой, то приходит мысль ко мне: «Конечно же, эти достопочтенные не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения, и вот почему они живут вместе, собираются вместе, живут, привязанные к житию группой».
(1) Бывает так, Нагита, что я вижу монахов, которые громко смеются, веселятся, щекочут друг друга пальцами. Тогда мысль приходит ко мне: «Конечно же, эти достопочтенные не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения, и вот почему они громко смеются, веселятся, щекочут друг друга пальцами».
(2) Далее, бывает так, что я вижу монахов, набивших свои животы, которые съели столько еды, сколько хотели, и они живут, предаваясь удовольствию от лежания, удовольствию от чувственных контактов, удовольствию от апатии. Тогда мысль приходит ко мне: «Конечно же, эти достопочтенные не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения, и вот почему они, набив свои животы, съев столько еды, сколько хотели, живут, предаваясь удовольствию от лежания, удовольствию от чувственных контактов, удовольствию от апатии».