Тогда царь Яма говорит: «Из-за беспечности, уважаемый, ты не сумел сделать благого телом, речью, или умом. Вне сомнений, с тобой [теперь] будут обращаться так, как это и соответствует твоей беспечности. Эта твоя неблагая камма была совершена не твоим отцом или матерью, не твоим братом или сестрой, не твоими друзьями и товарищами, не твоими родственниками и членами семьи, не божествами, не жрецами и не отшельниками. Напротив, именно ты совершил эту плохую камму, и тебе самому и придётся переживать её результат».
(2) Когда царь Яма задал ему вопросы, спросил его, допросил разными путями насчёт первого небесного посланника, он далее задаёт ему вопросы, спрашивает его, допрашивает разными путями насчёт второго небесного посланника: «Уважаемый, разве не видел ты второго небесного посланника, который появился среди людей?» И он отвечает: «Нет, владыка, я не видел его».
Тогда царь Яма говорит ему: «Но, уважаемый, разве ты никогда не видел среди людей женщину или мужчину, который нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен, лежит в своей же моче или испражнениях, которого поднимают одни и укладывают другие?» И человек отвечает: «Да, владыка, я видел».
Тогда царь Яма говорит ему: «Уважаемый, но разве к тебе, умному и зрелому человеку, не пришла мысль: «Я тоже подвержен болезням, я не избегу болезней. Что если я буду совершать благое телом, речью, и умом?» — «Нет, владыка, я не мог. Я был беспечен».
Тогда царь Яма говорит: «Из-за беспечности, уважаемый, ты не сумел сделать благого телом, речью, или умом. Вне сомнений, с тобой [теперь] будут обращаться так, как это и соответствует твоей беспечности… именно ты совершил эту плохую камму, и тебе самому и придётся переживать её результат».
(3) Когда царь Яма задал ему вопросы, спросил его, допросил разными путями насчёт второго небесного посланника, он далее задаёт ему вопросы, спрашивает его, допрашивает разными путями насчёт третьего небесного посланника: «Уважаемый, разве не видел ты третьего небесного посланника, который появился среди людей?» И он отвечает: «Нет, владыка, я не видел его».
Тогда царь Яма говорит ему: «Но, уважаемый, разве ты никогда не видел среди людей женщину или мужчину, который мёртв [уже] один день [как], два дня, или три дня, вздувшийся, мёртвенно-бледный, гноящийся труп?» И человек отвечает: «Да, владыка, я видел».
Тогда царь Яма говорит ему: «Уважаемый, но разве к тебе, умному и зрелому человеку, не пришла мысль: «Я тоже подвержен смерти, я не избегу смерти. Что если я буду совершать благое телом, речью, и умом?» — «Нет, владыка, я не мог. Я был беспечен».
Тогда царь Яма говорит: «Из-за беспечности, уважаемый, ты не сумел сделать благого телом, речью, или умом. Вне сомнений, с тобой [теперь] будут обращаться так, как это и соответствует твоей беспечности… именно ты совершил эту плохую камму, и тебе самому и придётся переживать её результат».
Когда, монахи, царь Яма задал ему вопросы, спросил его, допросил разными путями насчёт третьего небесного посланника, он далее замолкает. И тогда смотрители ада пытают его пятичастным пронзанием. Они пронзают раскалённым железным штырём одну руку и другим раскалённым железным штырём другую руку. Они пронзают раскалённым железным штырём одну ногу и другим раскалённым железным штырём другую ногу. Они пронзают его раскалённым железным штырём в середину его груди. Там он переживает болезненные, раздирающие, пронзающие чувства, но, всё же, он не умирает, пока эта плохая камма не израсходуется.
Затем смотрители ада бросают его оземь и срезают с него кожу топорами. Там он переживает болезненные, раздирающие, пронзающие чувства, но, всё же, он не умирает, пока эта плохая камма не израсходуется.
Затем смотрители ада переворачивают его вверх тормашками с срезают с него кожу теслами…
Затем смотрители ада привязывают его к колеснице и возят его туда-сюда по земле, которая горит, пылает, полыхает…
Затем смотрители ада заставляют его влезать и слезать с огромной кучи углей, которые горят, пылают, полыхают…
Затем смотрители ада переворачивают его вверх тормашками и окунают в котёл с расплавленной медью, которая горит, пылает, полыхает. Там он варится во вспененном водовороте. И по мере того как он варится там во вспененном водовороте, его швыряет вверх, вниз, по сторонам. Там он переживает болезненные, раздирающие, пронзающие чувства, но, всё же, он не умирает, пока эта плохая камма не израсходуется.
Затем смотрители ада бросают его в великий ад. Монахи, и вот [что можно сказать] насчёт великого ада:
«Угла четыре в нём, четыре в нём двери.
Он на отдельные четыре части разделён.
Он окружён железными стенами,
Железной крышей [сверху] он закрыт.
И также из железа сделан пол в нём,
И раскалён он так, что полыхает.
Раскинулся на полных сто йоджан,
И постоянно их он покрывает».