Мы с папой еле нашли свободный стол – видимо, наигравшись в снежки, студенты дружно двинулись в библиотеку. Молодые люди и девушки сидели в полной тишине, уткнувшись в учебники и не замечая ничего вокруг. Эта библиотека работает круглые сутки, и папа рассказывал, что даже ночью здесь полно народу.
Папа вынул из своего рюкзака бумагу, карандаши и фломастеры и положил все это передо мной, а сам принялся решать какую-то свою математическую задачу. Судя по тому, сколько листов он уже исписал, а сколько исписал и потом перечеркнул, – задача была трудной.
Я попробовала нарисовать статую Альма-матер под снегом: набросала карандашом контур, но получилось совсем не похоже.
В кармане у меня лежал пакетик орехов с сухофруктами, мне его всегда давал с собой папа, чтобы можно было быстро перекусить, но сейчас у меня совсем не было аппетита. Мне было одновременно жарко и холодно, а еще хотелось спать.
Я отодвинула бумагу и фломастеры в сторону и положила голову на стол.
– Солнышко, что с тобой? – прошептал папа.
– Не знаю, – пробормотала я.
Папа положил мне руку на лоб.
– Бедная, да ты вся горишь! Идем домой – ты заболела.
Мама с Бабушкой потом очень долго спорили, что же послужило причиной моей болезни. Мама утверждала, что я заразилась вирусом, а Бабушка считала, что я заболела, потому что каталась на санках без шапки. Спор этот так и не был разрешен, и каждая из них осталась при своем мнении.
Утром мама повела меня к врачу. Вернее, правильней сказать, понесла. Мне было слишком плохо, чтобы самой идти, и я свернулась калачиком у мамы на груди, пытаясь таким образом облегчить ей ношу. Хорошо, что врач принимал в соседнем от нас доме.
Полная медсестра в приемной встретила нас дежурным вопросом:
– Hello! How are you? Добрый день! Как у вас дела?
«How are you?» – стандартное приветствие в Америке, формальность. Обычно на такой вопрос здесь принято отвечать, что у вас все хорошо. А рассказывать длинные истории из своей жизни тут не принято.
Но моя мама очень эмоциональный и искренний человек. К тому же мама – журналист, и ее работа – выведывать разные интересные истории и пересказывать их.
Поэтому она часто расспрашивает людей о том, как у них дела, и всегда внимательно выслушивает их. Однажды, например, мы с мамой опоздали в школу, потому что совершенно незнакомая женщина спросила у мамы, который час, а потом долго жаловалась на свое здоровье. Мама считает, что если уж вы спросили у человека, как у него дела, то должны выслушать его. А если вам до этого нет дела, тогда и спрашивать не нужно.
К тому моменту, как мама внесла меня в приемную врача, она была уже не в лучшей форме. Во-первых, все мамы переживают, когда их дети болеют, особенно если у детей высокая температура. Во-вторых, из-за того, что я заболела и не пойду в школу, маме с папой придется пропустить лекции в университете, а у них на носу экзамены. И в-третьих, я была довольно тяжелая, и маме было нелегко меня нести.
– Как у меня дела? – не выдержала мама. – Вы правда хотите знать, как у меня дела?
– Да… – Медсестра попятилась назад.
– А как вы сами думаете? Если я пришла к вам рано утром с больным ребенком, как у меня могут идти дела? У вас тут поликлиника или парк аттракционов?
С этими словами мама плюхнула меня в мягкое кресло в приемной. Видимо, для продолжения беседы с медсестрой ей нужно было освободить руки. Мама принялась пересказывать на английском то, о чем перед уходом жаловалась папе на русском (я поняла это по знакомым словам).
– Как у меня могут идти дела, если у меня заболел ребенок, если она вся горит и здесь, в отличие от России, я не могу купить ей ни одного лекарства без рецепта? – сказала она, тряся в воздухе руками. – А через несколько дней и у меня, и у мужа экзамены, а мы еще даже не начинали к ним готовиться, а наши родители находятся за океаном, и нам абсолютно некого попросить посидеть с больным ребенком!
Медсестра все больше и больше вжималась в стену.
– Так что дела у меня не ахти как, честно вам скажу, бывало и лучше. А если быть совсем откровенной, то дела у меня плохо!
Ситуация явно выходила из-под контроля, и мне пришлось спасать положение.
– Мам, на вопрос «How are you?» лучше просто отвечать «I am fine!» – прошептала я ей. Затем повернулась к медсестре и сказала так бодро, как могла:
– We are good. We are fine. У нас все хорошо. У нас все нормально, – просипела я с кресла. А потом добавила: – I am sorry. Извините.
– It’s okay, sweetie. Все нормально, дорогая, – с облегчением ответила медсестра.
Решив, что туча миновала, медсестра собралась уже отойти от стены, как вдруг мама двинулась ей навстречу.
Боже мой, что сейчас будет… Видите ли, когда моя мама спокойная, она очень воспитанная и культурная. Но когда она вспылит, то тогда спасайся кто может.