– Да, у нее текла кровь изнутри, – вздохнул Флип. – Я тогда боялся, что дело безнадежно, но не хотел тревожить ее. И тебе не сказал – боялся, что ты не станешь помогать. Ведь кровь течет не только при внутренних повреждениях, но и из-за чумы.
– Я знаю, что у вас нет никакой чумы, – сказал Алекс, – и вся беда в тех ублюдках-хуманах, которые считают, будто жестокость оправданна, если направлена на кого-то другого.
Флип печально вздохнул и протянул Алексу малыша.
– Ты не подержишь его? – спросил он. – Я должен… позаботиться о том, что остается, когда другие покидают нас.
Алекс взял малыша на руки. Он был тяжелый, теплый и мягкий, как хороший бархат. Пылинка наклонилась и обнюхала его. Малыш уперся лапками в Алекса. Алекс прикоснулся к лапке кончиком пальца, но в отличие от приматов младенец не ухватился за него.
– Ты… ты доверяешь мне?
Алекс вытер слезы.
Флип завязал тело Нук в одеяло и. готовился вытащить его из комнаты. Услышав вопрос Алекса, он обернулся. Алекс никогда не думал, что глаза – просто черные бусинки – могут отражать эмоции, но прочел все: печаль, любовь, утрата – такие же настоящие, как у любого существа.
– Я доверяю тебе, как доверял тебе ее. Ты – волшебник, у тебя есть
Флип повернулся и вышел со своей скорбной ношей.
Алекс сел, неловко прижимая малыша к груди. Пылинка посылала ему любящие мысли и слизывала слезы крохотным язычком. Малыш некоторое время слепо тыкался в него, но быстро понял, что еды не будет. Тогда он начал извиваться, пытаясь снова найти источник тепла и пищи, который знал всю свою слепую жизнь. Алексу пришлось все время поворачивать его, чтобы он не уполз.
«Что с ним будет?» – пришла внезапная мысль. Ни матери, ни еды. Скорее всего он еще слишком мал, чтобы есть сухую пищу: Алекс пытался подсунуть ему остатки хлеба, но малыш оттолкнул их и, поймав палец Алекса, начал сосать его. Алекс вздохнул; крошечные, только прорезавшиеся зубки слегка царапали палец. Малыша это, кажется, немного успокоило, хотя он по-прежнему раздраженно попискивал, требуя молока. Задние ножки отбивали по Алексу дробь, похожую на заячью. Через некоторое время вернулся Флип, и Алекс увидел, как грыз снова вздрогнул от боли при виде опустевшего гнезда. Он вяло махнул Алексу лапой.
– Пойдем, пожалуйста… неси малыша, – попросил он, и Алекс, пригнувшись, последовал за ним.
Пройдя по нескольким переходам и поднявшись по нескольким лестницам, они оказались в закутке под крышей. Здесь, под нагретой солнцем черепицей, было тепло, и здесь их ждали трое грызов: серовато-желтый самец и две самки, черная и коричневая. Флип торжественно приветствовал их и представил Алекса, но они не знали торга и могли только пищать и постукивать зубами, наклоняя головы и прижимая уши в знак уважения. Алекс разобрал несколько слов и постарался ответить. Пылинка была предъявлена, вызвав всеобщий восторг.
Флип взял у Алекса малыша и передал коричневой самке. Та крепко обняла его, потом положила на постель из пальмовых листьев, где уже лежали двое малышей примерно того же возраста. Черная самка тоже начала суетиться. Флип и другой самец отошли в сторону, тихо разговаривая, потом Флип вернулся к Алексу, и они пошли обратно.
– Это… родственник? Твой друг? – спросил Алекс.
Флип щелкнул зубами. Алекс видел, что он скорбит, но не позволяет себе поддаваться горю – пока. Сначала надо покончить с делами; у Алекса сложилось впечатление, что избавиться от него – одно из этих дел.
– Нет… знакомый. Мы все всех знаем. Малыши у Джуук и Клип такого же возраста, что и у Нук, а с двумя женами Чету не придется лезть из шкуры, чтобы прокормить их.
Флип привел Алекса во внутренний дворик между стенами без окон – грызский рынок, забитый грызами с коробками и расстеленными тряпками с разными мелочами; в воздухе звенели пронзительные крики. При виде Алекса многие остановились и уставились на него, потом голоса зазвенели снова, десятикратно усиленные сплетнями и удивлением.
– Король не любит меновой торговли, но мы не можем пользоваться его монетами, – объяснил Флип, подводя его к продавцу. Внезапно Флип повернулся и посмотрел на Алекса. – Мне рассказали… почему ты не взял монеты и не обменял их на хуманских рынках на то, что тебе нужно?
– Я… тогда я об этом не подумал, – смутился Алекс. – Там, откуда я приехал, мы тоже не пользуемся монетами. А он все равно надул меня, и я рассердился и… не подумал.
Флип фыркнул сквозь зубы.
– Ты хочешь удрать от его величества, да? – спросил Флип, и Алекс кивнул. – Тогда тебе надо идти в Деридаль.
– А нельзя просто пробраться здесь на корабль? – с надеждой спросил Алекс. – Вы грызы, и на корабле грызы. У вас, наверное, есть связи…
