— Как Вас зовут? А то я не знаю, как к вам обращаться? — Рэдхорну не хотелось обращаться к заключенному, используя его прозвище, поэтому он попытался вопросом в лоб выяснить имя.
— Бросьте, полковник. Это же не допрос, — Феш явно разбирался в военных знаках отличия и не скрывал этого, — Вы же военный, а с военными я никак не пересекался по роду моей деятельности. Значит, Вы приехали не расспрашивать меня, а что-то предложить. Таким образом, у нас наклёвывается милая беседа. И соблюдая элементарные правила приличия, первым должны были представиться Вы. Я так и не услышал Вашего имени.
— Полковник Рональд Рэдхорн. — представился, спустя пару секунд, не ожидавший такого напора, вояка.
— Очень приятно. Меня называют Феш. Если по каким-либо причинам Вам не нравится этот псевдоним, можете называть меня любым именем. Например, Майк. Имя Майк Вам больше нравится?
— Хорошо, пусть будет Майк. Я действительно прибыл к Вам с предложением. — Новое имя арестанта действительно легче слетало с языка Рэдхорна, — если Вы на него согласитесь, то покинете это заведение и обретёте свободу. И ещё мы можем …
— А Вы можете угостить меня чашечкой кофе? — прервал агитационную речь Шеф, — Я очень уважаю этот напиток. А с тех пор как у Вас наверху начали резвиться свихнувшиеся машины, в качестве питья здесь выступает только чистая вода. Конечно, и на том спасибо, однако очень хотелось бы вдохнуть аромат пусть даже третьесортного кофейного напитка.
— Майк, я прилетел сюда по очень важному, безотлагательному делу. Если мы придем к согласию, то я угощу Вас самым лучшим кофе, и тогда хоть обпейтесь им, но сейчас у нас мало времени и Вам необходимо сосредоточиться на нашей беседе — попытка вразумить Шефа показалась Рэдхорну безупречной.
Чересчур тощий мужчина в жёлтой арестантской одежде опёрся обеими руками о стол, обхватив пальцами край его крышки и сильно сжав зубы. Глаза, смотревшие на Рэдхорна, в миг остекленели как у мёртвой рыбы и теперь было невозможно понять, смотрит ли вообще куда-нибудь заключённый.
Волна боли вызванная разрушительным действием опухоли, на несколько секунд приковала Шефа к оказавшемуся под рукой столу.
— Вы не будете против, если я присяду? Немного голова закружилась. — соврал узник «Каземата» сползая в объятья своего трона на колёсах.
— Вам плохо? Позвать охрану? — забеспокоился полковник, видевший такую бледность, которая завладела Шефом, только на лицах мертвецов.
— Ну что Вы, мне хорошо. Мне очень хорошо. — процедил сквозь зубы арестант, — Так как там насчёт кофе? Оно меня немного взбодрит.
— Хорошо. Будет Вам кофе. — Сдался полковник, сомневающийся, что этот человек вообще доживёт до окончания их разговора.
Рэдхорн подошёл к двери и нажал на кнопку вызова охраны. Когда дверь открылась, он что-то сказал появившемуся на мгновение охраннику, после чего тот исчез и дверь снова закрылась.
— Вы принимаете обезболивающее? — поинтересовался полковник, возвращаясь к столу, предположив что поведение бывшего грабителя продиктовано сильным болевым синдромом.
— О, обезболивающие — это моя пища. Беда в том, что они малоэффективны, а от наркотических средств я отказался. Не хочу утратить объективную связь с реальностью. К тому же боль помогает ощущать себя живым, — сознался в своей уязвимости Шеф, и грустная улыбка проявилась на его лице. Внезапно он перевёл разговор в другое русло, — Хотите узнать, почему я сдался?
— Наверное, устали прятаться и заниматься грязными делишками? Да и сил болезнь не придаёт, — высказал своё предположение Рэдхорн.
— Боже, как примитивно. — Шеф с сожалением посмотрел на полковника, будто перед ним сидел умалишённый, а не уважаемый военный чиновник. — Во-первых, я не прятался. Мы с коллегами не оставляли следов, поэтому в обычной жизни постоянно находились на виду и чувствовали себя свободно.
Во-вторых, к «грязным» делишкам я бы скорее отнес Вашу, военную, деятельность.
Между прочим, по вине моей группы не погиб ни один человек, а банки, из которых мы изъяли некую сумму, с ног до головы застрахованы на все случаи жизни. Так что они получили назад свои деньги.
А вот болезнь действительно сыграла решающую роль в моём выборе дальнейшего пути.
Я начал представлять, как бы предпочёл провести остаток своих дней. Родственников у меня нет, так что отталкивался я только от своих желаний.
А меня распирала потребность уединиться подальше от людей, в месте, похожем на подземную пещеру. Во все времена отшельники искали такие места и встречали в них закат своих жизней. Мне тоже отшельничество пришлось по душе и я начал рассматривать варианты, рождавшиеся в моих фантазиях. Когда вдруг наткнулся на мысль, что моим новым потребностям соответствует спрятанная в недрах земли одиночная камера «Каземата». Мои прежние заслуги прокладывали дорогу прямиком в это чудесное заведение.
Имея неограниченные средства, я, конечно, мог соорудить собственное подземное царство, но зачем? Оно уже существовало и уже некоторое время благополучно функционировало. Мне только оставалось, отдав свои деньги на благотворительность, сдаться в руки правосудия.
