Такая потеря памяти обычно носит кратковременный характер и может стереть лишь следы последних событий. Более ранние моменты жизни из забытого промежутка жизни вот-вот должны проявиться в её возрождающихся воспоминаниях.
Не желая насиловать свой мозг преждевременной попыткой обнаружить утраченный кусок памяти, Дина привела себя в порядок у зеркала, накинула халатик, кстати оказавшийся у выхода, и выпорхнула в объятья, поджидающего в дверях любимого мужчины.
Обхватив обеими руками своё бесценное сокровище, Артуро стал кружиться в ускоренном ритме одному ему слышимого вальса, благодаря вселенную за неисповедимость её путей, позволивших ему снова обрести счастье.
Этот миг и это место в пространстве сейчас принадлежали только им. Две половинки, воссоединившись, вытеснили окружающую реальность. Не существовало ни комнаты, ни научного центра, скрытого под землёй, ни самой Земли.
Были только Артуро с Диной, составляющие нерушимый центр своей собственной вселенной, признающих правила других миров только если в их основу заложены законы любви.
Забывшись в призрачном вальсе, Артуро и Дина кружились по комнате, пока, наткнувшись на кровать, не рухнули в её объятья.
Обоим происшествие показалось забавным, и они рассмеялись. Ими овладевало желание надолго задержаться в постели, но злосчастное чувство неопределённости не давало Дине расслабиться. И Артуро, внутренне озабоченный возможными последствиями предстоявшей откровенной беседы, был не в состоянии полностью отдаться переполнявшим его чувствам. За очередной волной смеха последовал полнейший штиль.
Лёжа друг напротив друга, они молча смотрели друг на друга, не решаясь вымолвить и слова, боясь нарушить рождённую сказочным моментом идиллию.
«Как же начать этот сложный разговор?» — Мучился в нерешительности Артуро.
— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? — начал он издалека.
Дина утвердительно кивнула, растаяв в очаровательной улыбке.
— И свою жизнь я, не раздумывая, отдал бы за твою, — нескладно продолжил Артуро.
— Не обязательно говорить о таких вещах. Мне это само собой понятно. — Как ни старался Артуро внешне оставаться спокойным, его волнение передалось Дине, и она спросила, — Тебя что-то тревожит?
Артуро прервал романтическое возлежание и присел на край кровати. Дина последовала его примеру.
— Тебя беспокоит провал в памяти? — спросил он уверенно, словно умеет читать чужие мысли.
— Да, но откуда ты знаешь?
— Нам нужно с тобой об этом поговорить. Возможно, разговор будет долгим. Пойдём, присядем у окна. Ты не против?
Дина не была против.
Интрига, связанная с потерей памяти, обрела новые очертания. Предшествующие этому разговору события не сулили особых неприятностей: Артуро заботливо поднял её с постели, проводил в ванную комнату, затем кругами истоптал всю площадь гостиничных покоев, заключив её в свои крепкие объятья.
Может она сотворила какую-нибудь глупость и не помнит об этом? Тогда ей сулит разве что притворно-неодобрительный взгляд и напускная сердитость любимого мужчины.
По пути к окну, позволяющему, не выходя за пределы гостиничного номера, восхищаться красотами горной природы, стояло три удобных кресла и небольшой журнальный столик.
Супружеская пара оккупировала два анатомических места для сидения, расположившись друг напротив друга и приблизившись на максимально удобное для серьезного разговора расстояние. Артуро наклонился вперёд и взял в свои руки ладони Дины.
— Что ты последнее помнишь? — спросил Мазони, выясняя состояние памяти своей жены.
— Я закончила работу и выходила из здания. По ту сторону дороги меня ждал ты… — на этих словах Дина запнулась. Последовавшие затем события терялись в тумане. Вернее было бы сказать, в той части памяти, которая отвечает за воспоминания о дальнейшем отрезке времени, образовался вакуум, лишавший надежды хоть на какую-нибудь зацепку.
— Я не помню… Что случилось дальше, — после паузы вымолвила Дина. Смутная догадка о фатальности последнего светлого момента её памяти затронула натянувшие струны возрастающего беспокойства.
— Может, ты ещё что-нибудь помнишь? — от воспоминаний Дины зависело развитие предстоящего разговора.
— Нет, — стоило ей произнести это слово, как память извлекла наружу ещё один, неприятный осознанию, кусок мозаики. — Постой, я, кажется, ещё что-то вспомнила. Какой-то шум над головой и ты, испуганный словно ребенок, что-то кричишь.
Если бы сейчас Дина стояла на ногах, а не располагалась в удобном кресле, то ей бы понадобилась опора, дабы удержаться на ногах.
Спрятанная от ненужного беспокойства в глубинах сознания, эта часть воспоминаний говорила о чем-то ужасном, бесцеремонно вмешавшемся в судьбу семейства Мазони.
— Я кричал, потому что боялся потерять тебя. — Артуро крепко сжал ладони Дины. Сдерживая поток эмоций, вызванных проживанием заново недавних драматических моментов. Он продолжал, — это была очередная атака. «Анимуса». На крышу христианского центра упала бомба и кусок стены, находившийся прямо за тобой, превратился в груду развалин. В результате этого ты сильно пострадала.
