Мужчине тяжело давался рассказ по двум причинам: во-первых, он боялся напугать Дину пикантными подробностями произошедшего, во-вторых, ему самому было тяжело погружаться в беспощадные моменты отчаяния, преследовавшие его последние несколько дней.
Если не брать в счет лёгкой дезориентации, Дина чувствовала себя великолепно, поэтому последняя реплика мужа требовала некоторых разъяснений.
— Сильно пострадала? — Удивлённо повторила она. — Ты имеешь в виду потерю памяти? Сколько я пробыла без сознания? И что это за место?
Самым страшным последствием травмы сейчас молодой женщине казалась вероятность утери воспоминаний с момента взрыва авиабомбы до сегодняшнего дня. К тому же, помещение, в котором она очнулась, никак не походило на пологи лечебного учреждения.
«Если это палата, то в устройстве госпиталей произошли существенные перемены. Неужели прошло несколько лет, и весь известный ей мир изменился?» — такая догадка не особенно обрадовала Дину, однако присутствие Артуро придавало столь необходимое ей душевное спокойствие.
— Не очень долго. — Артуро смутно обозначил время пребывания без чувств своей супруги, не желая акцентировать внимание на их местоположении, выводящем разговор на новый уровень. Мазони уточнил временной промежуток, — Около недели.
Уловка сработала. Обрадовавшись тому, что не провела полжизни в коме, Дина на время отвлеклась от странностей обустройства её палаты.
— Ну, неделю в койке можно считать отдыхом, венчающим мои трудовые будни, — с облегчением пошутила она. — Если поводом для беспокойства послужила лёгкая амнезия, то не стоит об этом излишне волноваться. Думаю, утерянные воспоминания о днях, проведенных в больничной койке, не являются столь значимой частью моей памяти.
Пытаясь подготовить любимую женщину к шокирующей правде о её исцелении, Мазони загнал себя в тупик.
Перед ним встала дилемма — оставить пока что Дину в неведении, позволив довольствоваться ничтожно малым кусочком правды или, рискуя нарушить её душевное равновесие, продолжить восстанавливать произошедшие в период её беспамятства, события.
Внезапно Артуро осознал, что ему понадобится помощь доктора Сумаи, который обладает необходимой тактичностью в плане разъяснения аспектов проекта «КУЧ» и его заразительная жизнерадостность будет им хорошим подспорьем.
— Возможно, ты права, и волноваться не о чем, но ты бы тоже переживала, случись такое со мной, — начал подводить к завершению эту часть разговора Артуро. Он улыбнулся супруге и добавил, — Мне нужно отойти, ты не против?
Артуро прошёл в ванную комнату, которая располагалась далеко за спиной Дины.
Он некоторое время постоял за дверью и выглянул, чтобы увидеть, чем она занята.
Дина задумчиво смотрела в противоположную сторону, где располагалось голографическое окно, предоставляющее её обзору искусно спроецированную даль.
Артуро бесшумно прокрался к зеркальной комнате своего номера, где по его мнению должны были располагаться камеры наблюдения доктора. Он обосновался в её центре и, шевеля губами, шепотом произнёс: «Доктор Сумаи, подойдите сюда.»
Справившись с попыткой незаметно вызвать доктора, Мазони в обратной последовательности проделал свой замысловатый путь.
Не успел он расположиться в кресле напротив обрадовавшейся его появлению Дины, как в дверь его номера постучали.
Удивлённая женщина вопросительно посмотрела на Артуро. Она на время забыла о существовании кого-нибудь кроме них двоих и, соответственно, не ожидала посетителей.
— Это, должно быть, твой лечащий врач с обходом, — прояснил ситуацию Мазони. — Я пойду, открою.
Дина развернулась вполоборота, наблюдая как Артуро приблизился к двери, а затем открыл её.
Дверная створка ещё не распахнулась до конца, как в комноту просочился круглолицый крепкий мужчина, который увидев пациентку, радостно завопил: «О чудо, мы идём на поправку!»
— Давно она очнулась? Мазони, почему мне никто не сообщил? — обратился к Артуро Сумаи, изображая среднестатистического доктора. — Не нужно было давать ей вставать с постели, она должно быть ещё очень слаба.
Все эти фразы имели бы смысл, будь Дина обычной пациенткой, получившей травму головы с аналогичными посттравматическими последствиями.
Однако доктор старался придерживаться понятной обычному человеку истории болезни и её излечения.
Артуро стоял с видом нашкодившего ученика, которого отчитывает директор школы.
Оставив «провинившегося» мужа у двери, Сумаи направился к вставшей якобы без его позволения, супруге Мазони.
— Я Ваш лечащий врач. Меня зовут Коно Сумаи. — представился круглолицый мужчина, подойдя к, изучающей его из глубины кресла, пациентке.
В ответ она кивнула, чувствуя некоторое неудобство перед доктором за свой преждевременный подъем с больничной койки.
— Итак, как наши дела? — в общем, поинтересовался Сумаи, переходя к стандартным процедурам.
Задав массу общих вопросов, а также проведя чреду действий, свойственных врачу, проводящему осмотр пациента, Сумаи удовлетворенно произнёс: «Ну, Артуро, можете порадоваться, Ваша жена в порядке. Скоро можно выписывать.»
