«…Ты и Валя всегда со мной, в моем сердце. Живу мыслями о вас. Всего два месяца, как мы расстались, а мне кажется, что прошла вечность. Адреса пока не сообщаю, он на днях переменится. Жди очередного письма. Береги себя и нашу рыбку золотую — Валюшу. Целую.
Из глаз Анки хлынули неудержимые слезы, слезы радости. Они словно живительная роса омыли ее истомленную тревогой душу. Бесконечно счастливая, Анка спрятала письмо за пазуху, взглянула на безмятежно спавших девочек, задула фонарь и на цыпочках вышла из вагончика. Таня, окруженная женщинами и девушками, дочитывала обстоятельное письмо мужа. Жуков светил ей карманным фонариком.
— Ну, что пишет Митя? — спросила Анка звонким голосом.
— Воюет! — подняла на нее Таня радостно-возбужденный взгляд. В бледном свете фонарика ее голубые глаза казались совсем синими. — Он вместе с Виталием Дубовым служит в артиллерии. Виталий командует орудием, а Митя в его расчете наводчиком.
— А Гена…
— Получила и она от Дубова письмо, получила, — перебил Анку Жуков.
— Теперь она на седьмом небе.
— А ты и Таня на каком? На шестом? — спросил Жуков.
— Нет, я на восьмом! — воскликнула Таня.
— Значит, я на девятом, — сказала Анка.
— Тогда возьми и меня к себе, поместимся, — пошутила Таня.
Жуков отвел Анку в сторону, спросил:
— Когда закончите работу?
— Завтра. Осталось убрать пять-шесть гектаров, не больше.
— Заканчивайте. Слышишь, орудия гукают?
— Мы рады бы вовек их не слышать…
— Да вот приходится. Завтра же по домам.
— Хорошо, Андрей Андреевич.
На следующий день, как и в предыдущие, все взрослые приступили к работе до восхода солнца. Мальчики и девочки спали в полевых вагончиках. Их разбудили, когда поспел завтрак. Поев жаренной на сале яичницы и запив ее молоком, школьники, прихватив сумки, побежали собирать колоски. Они напоминали шуструю стаю воробьев, оглашая поле безумолчной чирикающей разноголосицей.
День прошел в напряженном труде. И когда красноватый, будто раскаленный, диск солнца коснулся гребня далекого стенного горизонта, в барабан молотилки подавали уже последние снопы. Со всех сторон к стану сходились группами старики, женщины, девушки, ребятишки. На стане готовился отменный прощальный ужин. Увидев Анку, Валя со всех ног бросилась к ней, прижимая к боку висевшую на шнуре сумку.
— Мама, посмотри, — жаждая похвалы, торопливо говорила она. — Я опять насобирала полную сумку колосков.
— Ох ты ж умница моя, — Анка поцеловала ее в мокрый от пота лобик.
Высоко в небе показалась «рама». Она сделала над степью круг и ушла в сторону моря. Солнце зашло. На западном небосклоне заполыхало зарево заката. И вот тут-то послышался мощный гул моторов. Все устремили настороженные взгляды в небо. В нем появилось звено «юнкерсов», сопровождаемое двумя «мессершмиттами». Люди заволновались, по толпе пробежал тревожный шепот:
— Немецкие…
— А ну, как сыпанут бомбами?..
— Они, видно, спешат туда, куда ушла «рама»…
Председатель колхоза властно, по-военному, скомандовал:
— Рассредоточиться в стороны. Ложись на землю!
Но люди сгрудились еще плотнее, не отрывая от самолетов напряженных взглядов. «Юнкерсы» шли треугольником, несколько левее толпы. «Мессершмитты» кружили над ними, то стремительно падая вниз, то взмывая ввысь. Когда самолеты стали удаляться, кто-то облегченно вздохнул:
— Слава богу, пронесло…