Минуту Орлов сидел на койке растерянный. Затем бросился следом за Ириной. В дверях он столкнулся с профессором.
— Куда? Не удирать ли вздумали?
— Это — она!..
— Кто?
— Ирина….
— Разумеется, Ирина не он, а она, — профессор взял Орлова под руку и повел в палату.
— Да нет… я понимаю… Но дело не в этом…
— А в чем же?
Орлов сунул руку под подушку, пошарил на тумбочке, нашел письмо, протянул профессору.
— Вот…
Профессор, прочитав письмо и посмотрев на снимок Ирины, вздохнул:
— Да-а. Понимаю. Что ж, в жизни всякое бывает. А ну-ка, присядьте, — и усадил его на койку. — Очки снимали?
— Простите… Я только немного сдвинул их.
— И узнали Ирину?
— Да.
— Не двоилась она?
— Нет.
— Прекрасно, — и профессор снял с него очки. — А моего двойника видите?
— Я вижу только вас.
— Хорошо видите?
— Очень.
— Резь в глазах чувствуете?
— Есть немного.
— Чудесно. Я знал, что вы уже избавились от «второго зрения», но очки носить еще некоторое время придется. С сегодняшнего дня разрешаю вам тридцатиминутные прогулки в госпитальном парке.
— Какое счастье! Спасибо, профессор.
— И непременно в очках.
— Ясно.
— И то ясно, что он — не она, а она — не он?
— Безусловно, — засмеялся Орлов.
— То-то. А вы мне голову морочите, — и он ласково погладил руку больного.
Красивый приволжский город, раскинувшийся по левому берегу реки, жил своей обычной трудовой жизнью. Днем и ночью дымили заводские и фабричные трубы, цехи были наполнены неумолчным гулом станков. На шумных светлых улицах, по которым стремительно пробегали легковые, грузовые и санитарные автомашины, в цехах и учреждениях, на вокзале и пристани — всюду алели транспаранты со словами призыва:
«Все — для фронта!.. Все — для победы!..»
Жуков, встречая этот лозунг почти на каждом шагу, качал головой:
— А вот бывалого воина на фронт и не пустили. Техника техникой, а решают все-таки люди…
Год и три месяца пролежал он в военном госпитале, перенес две сложных операции. Перед тем как выписаться, Жуков попросил начальника госпиталя направить его на фронт.
— Я этого сделать не могу, — ответил начальник госпиталя.
— Почему?
— Во-первых, вы не военный.
— Сейчас все военные, — возразил Жуков. — Вся страна — военный лагерь.
— Во-вторых, вы партийный работник.
— А разве Красной Армии не нужны партийные работники?
— И, в-третьих, — продолжал начальник госпиталя, — мы обязаны по выздоровлении направить солдата в запасную часть, офицера — в резерв. А там уж распоряжается командование.
— Да-а-а.. — вздохнул Жуков. — В гражданскую войну было проще.
— Верно, тогда дела решались проще, — согласился начальник госпиталя и добродушно улыбнулся: — Ну, товарищ секретарь райкома, завтра выписываем вас.
— И куда же вы дадите мне направление?
— В обкоме партии, я думаю, вы договоритесь. Не так ли?
— Надо полагать, договоримся… — и оба рассмеялись.
Утром следующего дня Жуков был в обкоме. Там уже ждали его прихода и подготовили назначение на работу.
— А что, если бы… — Жуков посмотрел в глаза секретарю обкома, — на фронт меня…
— Куда? — насторожился секретарь.
— Ну, скажем, на Кавказский фронт. В тыл немцам. Наши азовские рыбаки эвакуировались на Кубань. Я разыщу их. Партизанский отряд сформирую…
— Вы и здесь нужны, — мягко прервал его секретарь обкома. — Будете работать у нас инструктором. А Кубань от вас не уйдет.
— Хорошо, — ответил Жуков, но всеми своими мыслями он был там, на юге, у Азовского моря.
«Где-то теперь мои мореходы? — вспоминал Жуков бронзокосских рыбаков. — Живы ли?..»
И перед глазами невольно всплывали картины июньских дней сорок первого года: приближение фронта к Белужьему… Эвакуация людей и колхозного добра… Налет фашистских самолетов… Жестокая бомбежка… Отчаянные крики женщин, детей… Вспыхивающие в пыли и дыму молнии разрывов… Рев обезумевших животных…
Лицо Жукова становилось суровым и мрачным. В глубине сердца не утихало и личное горе.
«Глаша… друг мой. Может, и ты застряла где-то на узловой станции и попала под бомбежку?.. Да нет же, нет! — отгонял он тяжелые мысли. — Ты жива, Глашенька. Жива, родная моя… Но где ты? Где?»
Прошло около года, а поиски жены так и не приносили никаких результатов. Жуков посылал запросы почти во все города Урала и Сибири, но ответы адресных бюро были неутешительны. Измученный вконец, он как-то поделился своей печалью с секретарем обкома партии. Тот выслушал его и сказал:
— Ваша жена могла устроиться в деревне. А какая же там, да еще в войну, прописка? А вот на партийном учете она состоять обязана. Мы запросим Свердловский обком партии. В случае неудачи побеспокоим Челябинск, Уфу, Казань, Ульяновск, Горький. Найдем вашу Глафиру Спиридоновну, — обнадежил Жукова секретарь обкома.
Геббельс на весь мир растрезвонил о скором и окончательном разгроме и капитуляции Красной Армии. Но вместо обещанной капитуляции большевиков 2 февраля сорок третьего года перестала существовать 6-я армия фельдмаршала Паулюса, окруженная и уничтоженная Советской Армией под Сталинградом. Началось массовое изгнание гитлеровцев с Северного Кавказа. К августу уже были полностью очищены Кубань и все побережье Азовского моря.