— Скорее меня никакой поезд не доставит вас до дому. Первое — поездом круг большой давать надо. Второе — на узловых станциях пересадки. Да к тому же в вагонах тесно, душно. А я вас на своем баркасе вмиг перекину на тот берег. И не жарко, и не пыльно, и воздух чистый, для здоровья пользительный.
— Спасибо вам большое. Только совестно столько беспокойства вам доставлять, — сказала Анка.
— Сестрица, мы вам в горах куда больше доставляли хлопот. А это что — прогулка! Словом, дело решенное. Спокойно отдыхайте. Завтра на зорьке разбужу. Пойдем под парусом, за милую душу, морским воздухом подышите. Покойной ночи.
На рассвете рыбак поднял старый в заплатах парус, и баркас отчалил от берега. Орлов и Анка сидели на банке и смотрели на шаловливые волны, вперегонки бежавшие за бортом. Баркас, разрезая грудью волны и покачиваясь, мчался быстро и легко, подгоняемый попутным ветром. Анка, очутившись на просторе родной стихии, вся преобразилась. Лицо ее зарумянилось, глаза засветились радостью.
— Яшенька, правда хорошо на море?
Орлов утвердительно качнул головой.
— Лучше, чем в пустом поднебесье? — лукаво спросила она.
Он улыбнулся и неопределенно пожал плечами.
— Ничего, — утешала его Анка, — привыкнешь. Еще как полюбишь море. Оно любого покорит…
С восходом солнца порывы ветра усилились, волны закурчавились белыми барашками. Баркас то взмывал носом кверху, то, вскидывая кормой, падал между бурунами, будто намереваясь нырнуть в морскую пучину. Соленые брызги обдавали лицо. Орлов поморщился. Анка засмеялась.
— Страшно?
— Нет.
— А чего ты так пугливо смотришь по сторонам?
— Просто немного мутит.
— Это без привычки.
Орлов вытер платком лицо, сказал:
— Нет, Аня, в воздухе, пожалуй, безопаснее. Там, в случае аварии самолета, кувыркнулся за борт, развернул парашют и спокойненько приземлился. А тут попробуй за бортом очутиться… бррр!.. Сразу волной тебя захлестнет.
Анка весело хохотала:
— Где же твоя отвага, Яшенька? А еще солдаты присудили тебе такую замечательную девушку как Ирина.
— Смейся, смейся. Вернусь на самолет, подниму тебя выше облаков и посмотрю, как ты будешь смеяться.
— А что? И полечу. С тобой я не боюсь никакой высоты.
Орлов хотел сказать ей что-то, но тут рыбак, указывая рукой, удивленно воскликнул:
— Пароход?! Наверно, ночью прошел из Таганрога на Ейск.
Судя по направлению, пароход шел на Бронзовую Косу. Из его широкой трубы валил густой дым.
— Да ведь это ж «Тамань»! — радостно закричала Анка.
— Похоже, что она, — подтвердил рыбак. — Давно не было видно старушки.
— Вот бы пересесть на пароход! — вырвалось у Орлова.
Через несколько минут «Тамань» усердно и часто хлюпая широкими плицами, поравнялась с баркасом. Анка вскочила, замахала пилоткой. Она узнала стоявшего на капитанском мостике Лебзяка.
— Сергей Васильевич! — крикнула Анка, поднеся ко рту сложенные рупором ладони. — Товарищ Лебзя-а-ак! — и еще энергичнее замахала пилоткой.
Поднял над головой фуражку и Орлов. «Тамань» замедлила ход, колеса перестали вращаться. Баркас подошел к борту парохода.
— Сергей Васильевич! Куда держите курс?
Лебзяк не сразу узнал Анку. Он никогда не видел ее в военном костюме. Перегнувшись через борт, пристально всмотрелся и наконец пробасил:
— А-а-а, председательница Бронзокосского сельсовета?
— Я, Сергей Васильевич! Куда идете?
— На Бронзовую Косу.
— И я домой возвращаюсь. В госпитале почти девять месяцев провалялась.
— Как же ты туда попала?
— Из партизанского отряда.
— Вот как! — и, обернувшись, Лебзяк приказал: — Спустить штормтрап!
Матросы в одно мгновение спустили по борту к баркасу веревочную лестницу с деревянными ступенями. Через две-три минуты Орлов с Анкой были уже на палубе. Пароход тронулся.
— Спасибо, товарищ! — крикнул рыбаку Орлов.
— А вам счастливого плавания! — он, брасуя парусом, развернулся и однокрылой птицей помчался обратно к своему берегу.
— Как же уцелела «Тамань»? — спросил Орлов.
— Я выбросил ее на мель возле Кагальника, под Азовом. Механик произвел некоторую порчу в машинном отделении. Жители рассказывали, что немцы осмотрели «Тамань» и махнули на нее рукой. Старая, мол, рухлядь. А мы ее подремонтировали и вот, как видите, вышли в море. «Тамань» еще сослужит нам службу! — с гордостью заключил капитан.
— Да! — спохватилась Анка. — Знакомьтесь, Сергей Васильевич Орлов, бывший летчик авиации специального назначения. Он разведывал с воздуха рыбные косяки.
— До войны я почти каждый день видел ваш самолет над взморьем и побережьем, — сказал Лебзяк.
— И я часто встречал «Тамань» в открытом море и в портах, но с ее капитаном мне ни разу не пришлось обменяться рукопожатием.
Летчик протянул руку.
— Орлов Яков Макарович.
— Лебзяк Сергей Васильевич. Ну, а теперь как? Опять на самолет?
— Обязательно! Я непременно…
— Не верьте ему, Сергей Васильевич, — перебила Анка. — Он уже отлетал свое. Комиссия признала его инвалидом третьей группы…
— Разве это инвалидность? — усмехнулся Орлов. — Третью группу дают для передышки. А там — перекомиссия и снова в воздух.