— Не тешь себя иллюзиями, что грянули бы фанфары, а глашатаи прокричали бы твое имя, — девушка усмехнулась, — Во-первых, в лицо тебя знают немногие: мы с Эдом, две другие смены и сам регент. Предосторожность, сама понимаешь. Во-вторых, информация о том, что ты здесь, конфиденциальна. Пусть твой регент решит, стоит ли ее оглашать.
По тропинке мы направлялись к боковому входу, поскромнее и неприметнее главного, оформленному лишь плетенной арочкой и огненно-красными кустами бересклета в горшках.
— Я знаю Эда достаточно хорошо, — бросила девица, — Когда ему нечего делать, он идет в зал для отдыха и гоняет с утра до вечера на бильярде. Но, учитывая, что Эд возвращался, выполнив свой долг, он непременно отправится докладывать о нем регенту.
— У вас есть зал для отдыха?
— Чем, по-твоему, мы занимаемся в перерывах между сном и сменами? В приставку рубимся, сериальчики смотрим, в настолки играем…
— Сериальчики? — вот теперь я удивилась по-настоящему, — У вас есть интернет?
— И спутниковая связь. И телевидение, — Рейн наслаждалась моим удивлением, — Электричество мы у девятого слоя покупаем, оно там экологичнее, но вот интернет только у вас. Он на Земле самый быстрый и интересный.
Мы подошли к стеклянным дверям, и те, пиликнув, разъехались в стороны.
— Датчики движения?
— Негоцианты виноваты, — девица хмыкнула, — Эти очкарики не только реестры проверяют, но и ухаживают за поместьем. Модернизируют, обновляют оборудование, следят за модой. Это как бы не прямая обязанность, но традиция.
Мы прошли через прохладную прихожую, пол в которой был выложен расписными плитками с изображением виноградных лоз, цветов и ягод, подошли к стойке консьержа. Дальше путь перегораживали турникеты, так что это была обязательная процедура.
За столом сидела немолодая женщина с лицом, стянутым тонкой сеткой морщин. Седые волосы были уложены в пучок, одета она была в какую-то полувоенную форму мышиного цвета. При нашем приближении она даже головы не подняла, продолжив заполнять лежащий перед ней журнал.
Рейн сделала мне знак подождать и отчеканила шаг, привлекая внимание.
— Чего тебе, — прохрипела старуха, — Марибо?
— Приветик, — Рейн вытащила из набедренной сумки маленькую книжечку с обложкой из красной ткани, — Как поживаете, Анна Васильевна?
Молчание.
Консьерж потянулась к удостоверению, сцапала ее острыми ногтями, поправила пенсне и подслеповато прищурившись, изучила страницу. Недовольно причмокнула, приложила толстое, бледно-желтого цвета увеличительное стекло поверх пенсне, и только тогда палец ее забегал по строчкам. Женщина изучила содержание первых нескольких страниц, уделив фотографии особое внимание.
— У вас новая подводка? — болтала Рейн, — Она вам очень идет! Подчеркивает, так сказать, глубину глаз.
— У вас книжка в крови, Марибо. Не видно порядкового номера.
— Ах, опять заляпала! — всплеснула девица руками, — Ну что ты будешь делать! Можно я вам его назову?
— Я не смогу его проверить. Отстирайте, тогда пропущу, — консьерж вернула книжку.
— Вы серьезно? — Рейн открыла от возмущения рот, — Вы же меня прекрасно знаете! И мой номер вы знаете! У вас великолепная память, всем бы такую!
— Правила не подлежат оспариванию, Марибо, — женщина вернулась к заполнению журнала.
— Но на первой странице мое фото! Разве его недостаточно?
Консьерж подняла раздраженный взгляд и причмокнула губами.
— Не фото, а портрет, Марибо. Вы сами настояли на этом. Не знаю, купались ли вы в озере или попали под ливень, но сейчас краски поплыли.
— Вы реально меня не пропустите? — Рейн закатила глаза и застонала, — Ну Анна Васильевна, ну пожалуйста! У меня дело к регентам крайней важности!
Женщина фыркнула.
— Хорошо, я сменю удостоверение! — пошла девушка на уступки, — Сегодня же сменю! Нельзя ли как-то по-другому проверить мою личность?
— Вы задержались на шесть часов, Рейнгольд Марибо! — консьерж ткнула узловатым пальцем в журнал, — Как и две другие смены. Для протокола придется назвать причину опоздания.
— Семейные обстоятельства! По окончании смены взяла отгул, чтобы посетить родной слой!
— А
— Это… — Рейн замешкалась, — то самое важное дело.
Женщина напялила пенсне, перевела взгляд на меня и с минуту щурилась.
— Твое полное имя Рейнгольд? — шепнула я спутнице.
— Не люблю его. Рейн лучше.
— Дыхните, — сказала консьерж, протягивая мне прозрачную трубочку с цифрами от одного до десяти по всей длине.
Я послушно дыхнула.
К моему удивлению, дыхание будто заполнило трубку цветным туманом — тот заклубился, двигаясь по трубке… и замер напротив цифры «три».
— Земля? — консьерж нахмурилась, глядя на индикатор, — Вы привели землянку, Марибо?
— Да, ваша землянка, — Рейн улыбнулась со всей возможной елейностью. — Или землячка, так правильнее?
— И откуда именно вы, девушка, и как вас звать? — Анна Васильевна уставилась на меня.
Наверное, стоило сказать, что, судя по имени мы не просто «землячки», а даже из одной страны, но я заколебалась. Рейн явно не хотела раскрывать мою личность… К счастью, отвечать не потребовалось.
