Я вцепилась вспотевшими пальцами в ткань джинсов и постаралась не выдать паники. Говорят, животные хорошо чувствуют запах страха, а его у меня сейчас хоть отбавляй.
Собаки уже добежали до нас и теперь прыгали у ног хозяйки, бросаясь на нее и облизывая лицо. Девушка жестом потребовала у Мара бутерброды с завтрака и предложила питомцам. Те с энтузиазмом съели все до последнего кусочка, а потом еще долго лизали руки Лианы.
— Как их зовут? — я постаралась придать голосу спокойствие. — Барбос? Шарик? Или лучше Страх и Ужас?
— Их никак не зовут, — девочка улыбнулась, — Если бы я дала им имя, их могли бы позвать другие. А так они откликаются не на свое имя — лишь на мой голос.
— Давайте пройдемся до холма? — Мар махнул рукой куда-то в лес, — Оттуда открывается отличный вид на особняк.
Сопровождаемые псами, мы прогулялись по тенистой аллеи вдоль небольшого пруда с неизбежными лебедями и утками (я подумала, что птицы тут как на работе), вышли на поросший клевером холм и, забравшись по крутым каменным ступеням на вершину, сели в уютной беседке на вершине. Псы устроились у ног хозяйки, шумно сопя.
— Я их забрала из родного мира, — сообщила Лиана, помолчав, — Единственное напоминание о нем.
Мы посидели в тишине. Я вдруг поняла, что рада тому, что сбежала с завтрака.
— Лиана, Мар? Извините за бестактность, я забыла представиться: меня зовут Алекс, полное — Александра.
— Странное имя, но красивое, — Мар окинул меня взглядом, словно примерял его на мне, — Подходит.
— Я читала, оно на Земле входит в перечень самых распространенных, — заметила Лиана. — Сокращенно Саша, да?
— Са-ша? — Мар попробовал имя на вкус, — Можно звать тебя Саша?
— Ну, да, наверное… — я тотчас же пожалела о сказанном, ведь так меня звали в семейном кругу, и имя это было для меня особенно дорого, а я взяла, да и отдала его в руки незнакомцев. Хотя семьи у меня больше нет, меня это волновать не должно. А эти «незнакомцы» теперь мои друзья, и я не должна закрываться от них.
— Заметано! — Мар просветлел лицом, — Уверяю, Лиане, как и мне, очень приятно, что ты находишь в себе силы идти нам навстречу. Знаю не понаслышке, как это тяжело — заводить друзей, — он положил свою руку на мою, но тут же убрал. — Хочешь о чём-то расспросить нас?
— Хочу, — обрадовалась я. — Кто мы такие?
Мар нахмурился, сбитый с толку.
— Она имеет в виду анкеров, — пробормотала Лиана. Сбросила с ног туфли, положила ступни на собак. Псы, похоже, не были против — одна даже принялась покусывать ей пальцы. — Саша, тебе будут говорить множество красивых слов, но ответ прост — мы всё и ничто одновременно.
— Как это?
— В каждом мире Декады есть человек, особым образом связанный с лимфой. Когда-то их исследовали, изучали, но так и не пришли к пониманию. Эта связь… похожа на магию, но магия как таковая есть только на Элиоре.
— Анкер — это как цвет волос или родинка на коже, — рассмеялся Мар. — Знаешь, наверное, сказки и легенды, как пропавшего наследника трона находят по родинке в форме короны? Так вот, признаки анкера в человеке заметить гораздо труднее: на это способны лишь элиорские маги. Анкер живёт самой обычной жизнью, рождается в любой семье… Лиана вот родилась в богатой, я — в нищей…
— Я в самой обычной, наверное, — сказала я. — Средней такой.
— Вот! Никаких волшебных способностей. Никаких чудесных сил. Анкеры рождаются, живут и умирают. Как только анкер уходит из жизни, в его мире рождается новый младенец с этой меткой.
— Ходят, конечно, всякие слухи… — протянула Лиана. — Если анкер болеет или страдает — его мир тоже начинает болеть и страдать. Чем хуже живётся анкеру, тем больше проблем в мире.
— Не доказано, — вздохнул Мар. — Детские сказки. Тут обратная зависимость: если в мире плохо, то и анкеру несладко, понятно же.
— Мне больше нравится первая версия, — усмехнулась Лиана. — Благодаря ей анкеров берегут, охраняют, содержат за счёт декады. Если бы я дотянула в своём мире до двадцати одного года, мне бы рассказали правду, устроили выгодный брак, богатое наследство, выигрыш на скачках. Может и за принца замуж выдали!
— А мой папаша, — мрачно сказал Мар, — стал бы, наверное, старшим ремесленником и отправил меня на учёбу к хорошему мастеру. Счастье — оно такое, относительное.
Лиана примирительно похлопала его по плечу.
— Ты прав. Мы всё и ничто одновременно. Но ведь это лучше, чем быть просто ничем?
— Анкеров стараются оставлять в родном мире, — продолжал Мар. — Вроде как связь слоев тогда лучше, да и безопаснее… мало кто, даже в Фокусе, знает наши личности. Но если ситуация совсем уж аховая, то привозят сюда. Семья Лианы погибла при мятеже, её вытащили протекторы. Меня спасли во время эпидемии чёрной язвы. На тебя напали, верно?
Я вдруг поняла, что не давало мне покоя.
— А все анкеры нашего возраста?
Лиана и Мар переглянулись.
