Бандиту было наплевать на ее вой! Он наклонил голову и стал целовать Аню в грудь, медленно и аккуратно собирая капли с кожи. Анна сидела и качалась, сидела и плакала, сидела и…, потом все стало еще размытее и совсем мутно, как в вязком тумане. Ее кто-то опять целовал и что-то рассказывал на ухо. Было щекотно и смешно. Анна стала истерически плакать и смеяться одновременно и над собой, дурой, и над ситуацией, и над тем, что делали с ее телом, потому что с ним что-то делали! Она не очень понимала кто и что, но с ней какой-то мужчина занимался сексом, потом ее опять целовали и опять занимались сексом…, и все это плавало в сером тумане небытия….
Иногда туман рассеивался, тогда кто-то опять вливал ей в рот вино, что-то рассказывал громко и опять кто-то наваливался на нее и противно приставал с сексом. Анна пыталась плеваться, потому что не могла больше пить вино, пыталась брыкаться и отталкивала руками и ногами каких-то мужчин от себя, она громко кричала и плакала, но насильникам было на это наплевать, они громко хохотали, и Анна понимала, что их вокруг нее очень много, до бесконечности много!
Их лица наплывали друг на друга, двоились, разламывались на осколки, уходили в черные провалы, выплывали обратно и лезли к ней в рот своими языками, как змеями. Ее тошнило от них, болела голова, во рту было сухо, и Анна просила воды! Ей опять вливали в рот вино, и Анна проваливалась в серый туман, который превращался в вязкое болото, которое засасывало ее в липкую и вонючую грязь. В какой-то момент ее стало тошнить от всех них и вдруг очень обильно вывернуло прямо на кровать. Только тогда кто-то стал хлопать ее по щекам и ругаться:
– Придурки! Вы чё ее перекачали! Она у вас тут коники двинет! Пускай отлеживается. Позабавились и баста!
Анна это поняла через туман плохой слышимости и поняла, что ее оставят в покое на какое-то время. Это подействовало на нее странно. Ее еще раз вывернуло на пол, и она отключилась совсем, провалившись в черноту!
Дальше все превратилось в бесконечный ужас! Анна находилась в полной черноте между сном и явью. Туман, в который она попала, стал вязким и тягучим! Она ходила по нему, прилипая ногами, как к липкому меду или сладкому торту, из которого росла высокая трава! Анна разгребала руками эту высокую траву на лугу, отрывала ноги от липкого меда, а трава цеплялась за ноги, оплетала их и старалась уронить на землю, чтобы укрыть травой совсем, с головой, и похоронить ее в этой густой траве навсегда, погрузив в мед. Она не хотела задохнуться в густой траве и все разводила ее руками и разводила в разные стороны, чтобы выбраться из ее влажной глубины, отлепляя руками от ног и поднимая их повыше. Ей не хватало кислорода, она задыхалась и хотела пить. Она просила пить, пить…, и кто-то давал ей пить, но… это было вино. Анна пила вино и опять проваливалась в траву. Иногда вместо травы она ныряла в голубую воду без дна и ее тянуло вниз, на это очень глубокое и ставшее темным, почти черным, дно, но она как-то всплывала и опять просила пить….
Сколько прошло времени, Анна не знала. В подкорке зацепились слова о том, что ее должны оставить в покое, но на самом деле никто в покое ее не оставил. Эти бесконечные издевательства над ее телом продолжались очень долго, это она понимала и еще она понимала, что было и несколько ночей, в которые к ней в каюту приходили мужчины, значит, прошло на самом деле несколько суток….
Но однажды она проснулась утром и обнаружила, что одна, что вполне нормально соображает, выплыла из глубокой воды и трава ей тоже не мешает. В каюте было прибрано и даже полы сверкали чистотой.
Анна села на кровати и стала мучительно вспоминать. Стала все мелькавшие в голове фрагменты складывать вместе. Получалось, что за эти несколько дней с ее телом развлекались и не один человек!
Она пришла в ужас! Как такое могло произойти? Значит, ей что-то подсыпали или подливали в то злополучное первоначальное вино, которое она выпила из рук «турка»? А выпила она его потому, что видела, как «турок» откупоривал бутылку! Вот, значит, с чего все началось? Они ее чем-то напоили и делали потом с ней, что хотели, а она, как безвольная кукла, даже не понимала этого! Анна стала сосредотачиваться на своих внутренних ощущениях, особенно внизу живота. Но там ничего не происходило. Похоже, бандиты ее все-таки берегли и не накидывались на ее тело всей кучей, а хотя бы с перерывами?
Анна понимала, что теперь, после того, что уже произошло, будет очень сложно отказывать им в близости. Но если раньше она не видела их лиц и не понимала, что происходит, то теперь они могут приставать к ней без погружения ее в анабиоз.
А вот этого она уже не сможет выдержать. Не может же Анна сознательно участвовать в процессе издевательства над ее телом с ее же участием! Не сможет!!! И что теперь делать, она не знала?
Вдруг снаружи в окно постучали. Анна выглянула и обнаружила там Жака. Жак что-то показывал ей, жестикулируя.
Анна вышла на палубу. Жак ждал ее. Вокруг не было никого.
