Анна проснулась от того, что кто-то гладил ее по щеке. Она подскочила на кровати, как ужаленная пчелой и бросилась к окну. На краю кровати сидел «турок» и улыбался во все свои отличные и белоснежные зубы! Перед кроватью стоял маленький сервировочный столик, на котором красовались бутылка вина любимой марки Анны, два фужера, фрукты, какая-то еда в красивой вазе и коробка хороших конфет. У Ани мелькнуло в голове молниеносной мыслью:
«Откуда, все-таки, они знают про сорт вина? – потом мысль стала пробуждать ее ото сна. – Как он тихо вошел, бесшумно! А я уснула! Я не должна спать! Не должна! Они меня тут прирежут, а я и не пойму!»
– Тихо, тихо, тихо! Не надо волноваться! Я пришел с миром. Не будем же мы с тобой ругаться, правда? Сейчас сядем, вина выпьем, поговорим, я тебя обласкаю и полюблю!
Бандит забрался на кровать с ногами и полез к Анне целоваться. Ей стало противно и мерзко, и Анна стала отворачиваться и отбиваться от его поцелуев. Тогда он схватил ее за шею и потащил вниз, на кровать. Он завалил ее на спину и уперся в горло ладонью. Анна стала хватать воздух ртом и не могла выговорить ни слова. А бандит по чуть-чуть впускал в нее кислород, и приговаривал:
– Не надо меня злить. Если ты будешь меня злить, я могу сделать тебе больно! Поняла? Больно, больно!
– Отпусти меня! Пожалуйста. Как тебе не стыдно! Я же беременная! – с трудом выговорила Анна и непроизвольно заплакала.
– Врешь ты все. Никакая ты не беременная. Это ты специально говоришь, а сама никакая не беременная. От таких старых козлов уже не беременеют! Ты ж спецом замуж за него вышла? Да? Правильно сделала! Я б тоже так сделал, если бы у меня были такие сиськи, и ноги, и письки! Да? И мордашка! Да?
Он отпустил Анну, сел около столика на край кровати и стал откупоривать бутылку, приговаривая:
– Вооот сейчас выпьем, поговорим, договоримся! Да? Мы ж договоримся? Да?
Анна сидела на кровати рядом с бандитом и пыталась что-то говорить. Горло саднило и болело. Анна не могла говорить, а тело ее опять покрывалось от страха мерзким и липким потом. Внутри все сжалось и похолодело. Она не могла себе представить, что может прийти бандиту в голову и поэтому от этой неизвестности и от жуткого страха ее мелко трясло, а зубы стучали друг об дружку.
Бандит налил вино в фужер и протянул Анне. Она молча взяла его в руку и стала думать, что с ним делать? Вино дрожало в руке и могло вылиться на пол. Плеснуть в лицо или вылить на пол? Мысли были очень нехорошие. Если бы у Анны было чем, она бы с удовольствием стукнула бандита по голове, но в каюте не было ничего твердого и тяжелого. Если только этим столиком на колесиках? Но она не успела бы этого сделать! Не успела бы! Лучше выпить вино и прикрыться как бы щитом алкоголя от его и лица, и мерзкой фигуры, потому что Анна понимала, как ни крути, а сейчас ее будут насиловать, и изменить что либо, она уже не сможет.
Ее будут насиловать! Какой ужас!
Никогда еще в ее жизни она не была в интимных отношениях с мужчиной помимо своей воли! С чужим, незнакомым мужчиной, которому было все равно, хочет она этой близости или нет? Это же очень противно, когда к тебе пристает незнакомый и неприятный мужчина! Очень противно! Как сделать так, чтобы не видеть ни его рожи, ни чувствовать его руг на своем теле и его губ, которые он тянет к ней с поцелуем! Лучше выпить вина, много вина, очень много вина и отключиться!
Анна смолча выпила все вино из фужера и ей стало легче. Внутри перестало мелко дрожать, собралось все вместе в твердый клубок и застряло в желудке. Ей было очень противно от всего, что сейчас происходило, но лучше заглушить позывы рвоты вином. Может у нее получится проглотить комок и залить его вином до состояния «а я ничего не вижу»! Или, как шутила тетя Аня «если невозможно что-то изменить, лучше расслабиться и получить удовольствие». Получить удовольствие от насилия бандитов у нее не получится никогда, но залить неприятные чувства вином, может даже и сработать, чтобы отвлечь самую себя от черных мыслей!
Бандит еще что-то говорил, Анна за своими мыслями пропускала все мимо ушей, только видела, что он опять налил ей вина полный фужер, и она опять выпила…, потом заплакала и слезы сделали мир мокрым и размытым, как стекло после дождя…, тогда Анна заплакала в голос…, от безысходности и тоски….
Анна сидела на кровати, выла, как раненая волчица, и качалась из стороны в сторону, глядя в одну точку. Все тоже качалось и плавало в глазах от этих слез и от вина, или еще от чего-то…, а слезы все текли и текли из глаз и падали на полуобнаженную грудь….
