Два преследователя, ловкие как обезьяны, поползли к нему по ветке.
Астор попятился назад, дерево качалось между его ягодицами, затем, не оценив высоты, а также вреда, который он мог себе причинить, и что он угодит прямо в гущу врагов, он спрыгнул вниз. В воздухе он сделал полу-сальто и приземлился боком на траву, достаточно мягкую, чтобы не сломать спину.
В голове всё дрожало, будто вместо мозга ему поставили сердце, перед глазами носились разряды жёлтых огней. Во рту ощущался кислый вкус чечевицы. Ему удалось встать на ноги.
Мир вокруг шатался: солнце среди пожелтевших листьев дуба, лес, Розарио, Анжелика, синие дети, сгоревшие поля, остатки забора.
Он был в “снаружи”.
Он разинул рот в немом крике, поднес руки к шее и рухнул на колени.
Ядовитый воздух, невидимый газ, проникал ему в поры, в уши, в нос и в задницу. Он не мог дышать. Он умирал. Он задыхался, вдыхая яд. Вдалеке тяжёлыми шагами, от которых дрожит земля, к нему спешат дымовые монстры – большие, как горы, и плотные, как страх, душивший его.
Перед ним стоял Розарио. Он говорил с ним, сложив руки на бедрах и качая головой. Почему он смеётся? Тут нет ничего смешного.
В ушах Астора жужжали миллионы пчёл, и всё же смысл слов достиг его разума.
– Мандолина, ты же случаем не умираешь?
Он открыл глаза и закивал головой.
– Ты уверен?
– Они идут... – Астор поднял руку к солнцу.
– Кто?
– Монстры ... – он упал на спину, вытянув руки и ноги, скрежеща зубами и издавая гортанные звуки.
– Что он вообще делает? – спросила Анжелика.
– Понятия не имею, – Розарио повернулся к детям, собравшимся вокруг Астора. – Поднимите его, а то уже поздно.
– Стой! Подожди немного!
Анна шла со стиснутыми кулаками по склону, ведущему из каменоломни к отелю, а за ней бежал Пьетро.
– Ты куда? Стой.
Она ускорила шаг.
Пьетро не отставал.
– Подожди... – он схватил её за плечо. – Анна!
Девочка резко высвободилась и взобралась на оползень, закрывавший гребень склона. Она увязла ногами в земле, сделала пару шагов и опустилась на колени, тяжело дыша.
– Анна, может, выслушаешь меня?
– Чего ты хочешь?
– Там была Анжелика... я не мог высовываться, – Пьетро сглотнул. – Мы выкрадем его ночью. Я знаю, где они спят.
– Выкрадем? – девочка кисло улыбнулась. – Кого?
– Твоего брата. Дождёмся ночи и выкрадем. Ты и я. Обещаю.
Анна склонила голову набок, словно Пьетро говорил на иностранном языке.
– Ты – понторез. А ещё трус. О ком ты говоришь? О нас с тобой? Да кто ты вообще такой? И главное, какого хрена тебе от меня надо? – она говорила всё громче и срывалась на крик. – Разве я тебя знаю? Мы друзья? Братья? – она толкнула его, и Пьетро сел на землю. – Лучше оставь меня в покое. Я не такая добрая, как Анжелика. Иди ищи свои кроссовки, иди…
На четвереньках, спотыкаясь, она перебралась через обвал и пошла дальше.
Пьетро не последовал за ней.
– Я привёл тебя к брату! – закричал он. – Ты сама ушла... я пытался остановить тебя, но ты...
Анна заткнула уши.
Этот трус ничем ей не помог. А трусов она ненавидела больше всего на свете.
Она прошла по отелю и вышла на тропу, спускающуюся по скрытому туманом склону холма.
Нужно выкинуть из головы Астора, Пьетро и уйти. Она представила, как сердце покрывается грязью, как улей гигантских ос.
От ветерка она открыла глаза. На склоне, покрытом сгоревшим мусором, стояло один на другом три больших бетонных резервуара в окружении пальм. Резервуары были облицованы синим пластиком и большими охристыми камнями. Нижний, накрытый паровым колпаком, был наполнен водой, пахнущей гнилыми яйцами. Дымящаяся желтоватая струйка текла из бетонной трубы в бассейн, покрытый известняком. Головы появлялись и исчезали среди паров, как буи в туманной гавани.
Анна спустилась по лестнице, прошла мимо детей, спавших у костра. Она взяла бутылку, наполовину наполненную чёрной жидкостью, как те, которые раздавали в амфитеатре,
разделась догола, скомкала одежду, спрятала её за ряд бочек, села на край бассейна и с размаху плюхнулась в воду. Тепло разлилось по груди и обволокло ноющие мышцы – она чуть не вскрикнула от удовольствия. Внизу, в полуметре, торчало сиденье. Она села, высовывая голову над поверхностью, и свесила ноги, прижавшись затылком к стене. Вода плескалась у неё в ушах. Анна прильнула к бутылке. Пойло густой рекой полилось в желудок. Оно было сладким и одновременно горьким.
Она слышала тихий голос других купальщиков, воробьёв на деревьях, ветер в пальмах.
Астор повзрослел и ушёл. Она ему больше не нужна.
– Как они его прозвали? Мандолина? – весело прошептала она.
Чёрная жидкость подействовала. Анна плавала не сколько в воде, сколько внутри себя.
Несколько голов подобрались к ней, будто их прибило течением, и обступили.