Все представители кошачьих, которые водятся в школе, собрались у меня на кровати, включая кошку завхоза.
В помещение зашла мадам Помфри:
— Вы бы поспали. Вам предстоит тяжёлый вечер, — сказала женщина.
Я кивнула в знак согласия. Поднос с остатками бульона и сухариками исчез, Лаки улёгся в ногах, Майя пристроилась прямо на голове, миссис Норрис свернулась калачиком слева, а Василий справа, так мы и уснули.
Ближе к семи вечера меня разбудила медиковедьма, которая принесла ужин и очередную порцию зелий. Судя по фиалам, Снегг варил их лично. Интересно, а он специально для меня варил или есть стратегический запас на этот случай?
— Голос вернётся постепенно в течении получаса. Для разработки лучше всего повторять алфавит или читать стихи, — наставляла школьный колдомедик.
— А-а-а—у-у-э-э-э, — говорила я, разрабатывая связки. Ощущения были премерзкие — как будто кто-то вливал мне в горло сивуху, и ни закусить, ни запить возможности нет. — Мама мыла раму, раму мыла мама.
Простые слова, фразы, предложения, стихи и изложение теории трансфигурации показало, что с голосом теперь всё в порядке.
— Милая, к вам рвётся целая делегация.
— Пусть заходят, — сказала я, полусидя на кровати.
— Как вы себя чувствуете? — спросил вошедший Дамблдор, на заднем фоне маячили все деканы, Каркаров и Вадим с Фрицем со связанными руками.
— Нормально, — ответила я.
— Итак, — продолжил директор. — Мистер Каркаров, ваши ученики нарушили ряд правил Хогвартса…
— Альбус, — перебил директор Дурмстранга, — ни к чему этот фарс. Мисс, что вы хотите?
— Их головы на серебряном подносе, — ответила я.(10)
— Что? — не понял Каркаров-старший.
— Что слышали, — зло ответила я, желание денег куда-то испарилось, а душа требовала крови. — Мне нужны их головы.
— Грязнокров…
— Игорь, — предупреждающе сказал Снегг, — ты не в том положении, чтобы ставить условия.
— Да что ты понимаешь, — почти шипел Каркаров, — это мой единственный сын…
— Хреновый из вас отец, — перебила я. — Что? Найти противника по силам смелости не хватило, да? Или думали, я не слышала разговоры за моей спиной?
— Тебе место в Аушвице! — крикнул Шнайдер.
— Знаешь, мне жаль, что мои предки таких, как ты, танками не додавили. Мне жаль, что Ленин мёртв, мне жаль, что Сталина нет, мне противно, что подобные вам ходят по этой земле. Я хочу ваши головы. Тогда на планете станет на пару фашистов меньше.
— Коммунистка, значит, — задумчиво протянул Каркаров-старший.
— Нет. Просто противно.
— Что ты хочешь взамен их голов?
— Три миллиона галлеонов на мой счёт в Швейцарии и неприкосновенность.
— А ты не охуела?! — выкрикнул Вадим.
— Ты… ты… — сказал директор Дурмстранга, хватая ртом воздух.
— Пятнадцать миллионов фунтов стерлингов или три миллиона галлеонов на моём счёте в банке, в принципе валюта может быть любая, главное, чтобы при пересчёте она составила не менее трёх миллионов галлеонов — это основное условие. Дополнительно — неприкосновенность и непричинение вреда прямо или косвенно. После зимних каникул подпишем контракт. Двадцать пятого декабря девяносто пятого года я желаю видеть на своем счёте пятнадцать миллионов фунтов стерлингов. Мне плевать, где вы их возьмете — заработаете, украдёте, героином торговать будете, да хоть оружейный плутоний Ираку продадите.
— Да… Дорого нынче девственность стоит, — протянул Каркаров. — В случае невыплаты?
— Вы лично зарежете их.
— Су… — по лицу Каркарова можно было прочитать, что мне не жить и сдохну я прямо здесь.
