— И сдохнет сам, — невозмутимо ответила я.
— Он чистокровный, — вмешался МакЛагген.
— Тебе сейчас самому не смешно? — спросила я гриффиндорца.
— Блэк, — ехидно сказал он, принимаясь за ростбиф.
После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У Ведуний были длинные растрёпанные волосы, чёрные мантии нарочито порваны и потёрты. Косят под рокеров? Музыканты заиграли какой-то медленный танец, и чемпионы вышли в круг. Ну, что можно сказать — позор, да и только. Если Крам и Диггори смотрелись хорошо со своими партнёршами, то Поттера Падма буквально силой заставляла двигаться — она уже и сама была не рада, что согласилась. Дэвис буквально висел на Флер, и как бедная хрупкая вейла выдерживала его приставания, я не знаю. Постепенно в круг увлекалось всё больше и больше пар, и мы с Джастином закружились в танце. Мрачного Снегга утащила Сметвик, Хагрид отплясывал с Максим, Бэлл с кем-то из близнецов, Долгопупс с мелкой Уизли. Бал запомнился как калейдоскоп платьев, танцев и блюд. Джастин танцевал как бог, а я была не против продемонстрировать свою мантию окружающим, поэтому до одиннадцати вечера ни я, ни Финч-Флетчер практически не уходили с паркета, прерываясь лишь на то, чтобы попить.
— Джастин, — сказала я, когда часы показали начало двенадцатого, — мне носик попудрить. Ты бы с Боунс потанцевал, а то она меня съест.
— Хорошо, потанцую, — ответил парень, пожирая глазами задницу Флер.
— Милли, идешь? — спросила я подругу.
— Иду, — ответила Булстроуд. — Куда направляемся?
— К Миртл,— ответила я, выходя из зала.
— Почему? — переспросила подруга, понимаясь по ступенькам.
— Там пусто. Она потоп устроила, и никто не хочет приходить, — мы уже завернули за угол, и до лестницы на первый этаж оставалось десяток шагов.
— А ты?
— Тебе в лоб сказать или сама догадаешься?
— Пописать?
— Прокладку сменить!
— Месячные, что ли? — переспросила Милли, по пути в туалет.
— Они самы… — договорить я не успела. Кто-то очень большой и сильный схватил меня сзади и зажал рот рукой.
Милли тоже схватили, и она вырывалась из «объятий» того самого Шнайдера, что приехал из Дурмстранга.
— Ну что, сучки! Попались! — сказал Вадим Каркаров, обдав меня парами алкоголя. — Сейчас за всё ответите, грязнокровки!
Я пыталась лягаться, кусаться, вырываться, но куда там — парень весил раза в два, а то и три больше меня. Дурмстранговцы распахнули дверь какого-то класса и швырнули нас на пол, накрыв сверху своими телами. Пьяный Вадим одной рукой зажимал мне рот, а другой сдирал с меня мантию и платье. Вещи жалобно затрещали, Каркаров отбрасывал куски ткани в сторону. Краем сознания я отметила, что прокладка на трусиках сместилась и кровь потекла по ногам. О, Мерлин! Меня тут изнасиловать хотят, а я о прокладках думаю.
— Дура, — крикнул справа Шнайдер, — расслабься и получи удовольствие!
Милли извивалась и лягалась, не давая парню сдёрнуть мантию и достать палочку. В тот момент, когда Фриц начал кричать на Миллисент, Каркаров-младший отнял руку от моего рта, и я, вспомнив читанное в прошлой жизни произведение «Анжелика и султан», не придумала ничего лучше, чем плюнуть в дурмстранговца.
— Тварь! — заорал парень и ударил меня наотмашь, но сознания я не потеряла, лишь в голове помутнело. А затем начался кошмар — в руке пьяного парня блеснул нож, который вонзился в мою грудь. Я закричала, а Каркаров-младший, разогретый алкоголем и обезумевший от моего плевка, продолжал наносить ножевые ранения…
24.12.1994.
23:07. Большой Зал.
Директор школы чародейства и волшебства Альбус Дамблдор вёл разговор с Борджиа о поставке редких растений с территории Хогвартса, когда его виски заломило.
— Извините, Чезаре, — сказал глава Визенгамота, — дела школы не ждут.
— Да-да, я понимаю, — ответил зельевар, заметивший внезапные перемены в состоянии директора.
— Морозова! — шепнул Снегг, оказавшись рядом с директором, спешившим выйти из Большого Зала.
Профессор Стебель нервно оглядывалась, ища кого-то глазами, МакГоннагал решительно направлялась к выходу, Каркаров распихивал локтями танцующих и рвался покинуть помещение. Школьники и гости не обратили внимания на разволновавшуюся администрацию, и только Аластор Грюм бросил встревоженный взгляд на уходящих преподавателей.
23:08. Коридор цокольного этажа.
Предплечье обожгло — дела плохи. Альбус понимал, что девочка в большой опасности, и, если она погибнет, то большая часть персонала школы, а также некоторые ученики до Нового года не доживут.
— Северус, — сказал Дамблдор, — в классе истории. Она там.
Снегг, Каркаров и МакГоннагал бросились со всех ног в указанном направлении, а директор надсадно закашлял. Стоящая рядом профессор Стебель успела подхватить его, и они вдвоём медленно побрели в сторону кабинета.
