— Чистые простыни, обожаю, — смеясь пробормотала Анна и воззрилась на Драго, небритого и сурового. Абсолютно голого и неимоверно прекрасного в своей наготе. Муж, улегшись рядом, прижал ее к кровати и шутя прорычал:
— Сейчас мы изомнем эти дурацкие тряпки.
Задохнувшись в его объятиях, она каждой клеточкой почувствовала его внутри себя. И подстроившись под бешеный ритмДраго, могла лишь вести вторую партию.
Анна вынырнула в реальность с последним толчком Кэлоджеро и будто наяву ощутила, что скоро все изменится. И это безумство любви окажется в ее жизни той мизерной толикой радости и тепла, что предстоит вспоминать долгие годы. Рвать на себе волосы или срывать чешую от отчаяния, но чья— то умелая рука уже запустила страшный механизм и ничто не вправе остановить его. Анна всего лишь на долю секунды увидела знакомое искаженное гневом лицо и поспешила прогнать прочь глупые раздумья.
— Бартоломео Доунс, — пробормотала она чуть слышно, — тебя давно казнили, не смей вторгаться в мои мысли!
Анна покосилась на мужа. Драго спал, утомленный любовным боем. А если бы услышал ее, смог бы предугадать, откуда могущественный враг нанесет удар.
Александр в который раз наблюдал за четой Кэлоджеро и не скрывал презрения. К несчастным супругам, даже не подозревающим о грядущих напастях. К самому себе, с жадностью следящему за откровенными ласками любовников. Он ничего не мог поделать с собой. Александр раздраженно отмахнулся от внутренних увещеваний, понимая, что не в силах оставить без личного сладкую парочку. Уже вошло в привычку ловить каждый вздох Анны, беззастенчиво рассматривать ее нагое тело в любом обличье. Считать ее своей собственностью. Вновь и вновь возбуждаясь и злясь от собственного бессилия. Рыкнув, Александр пробормотал проклятия в адрес кузена и на минуту задумался.
«Ради каких-то чувств дурак Драго отказался от абсолютной власти, — усмехнулся новоявленный император. — Ни одна женщина мира не стоит Венца тайсаров. Даже Анна. Хотя и именно эту красотку стоит поселить в своей спальне и держать там под охраной. Что в человеческом обличье, что в драконьем, она возбуждает меня, — Александр глубоко вздохнул, пытаясь совладать с острым приступом похоти. Стоило подумать о делах государства, но мысли о жене кузена настойчиво лезли в голову. Он снова представил себя на месте Драго. Ощутил, как Анна принимает его и стонет под ним. Александр, поморщившись, уставился на кучу свитков, валявшихся у него на столе. — Невозможно работать, — самому себе пожаловался он. — Нужно забрать Анну в мои личные покои и порезвиться от души. А когда надоест, выгнать вон, — усмехнулся он, припоминая, что вначале приписал отцу связь с этой аборигенкой. Мысли сразу побежали в нужном русле. — Осталось только устранить Драго и указать Анне ее место: на коленях подле моих ног».
Александр медленно спустился вниз, в галерею предков и, неспешно подойдя к самому внушительному монументу, остановился, пристально рассматривая фигуру отца. Сол — первый император Тайсара — предстал перед своим сыном во всем величии. Умные пронзительные глаза, буравящие будто насквозь, черная чешуя, отливающая перламутром и Венец, криво сидящий на башке с крутым лбом.
— Ты же знал, огайн, что готовится заговор против тебя? — хмыкнул он удовлетворенно. — Поэтому сослал меня, да? Хорошо хоть преданный мне Доунс не прекращал поиски все эти годы. Не знаю как, но он умудрился открыть первый попавшийся портал и избавиться от множества «родственников», что твоими усилиями расплодилось по всей Вселенной. Жизнь Бартоломео вне опасности, огайн, — довольно усмехнулся Александр. — Я помогаю ему восстановить силы. Конечно, сухая и мрачная пещера, где содержал его твой любимчик, подорвала здоровье Доунса, но Драго Кэлоджеро ответит за мучения моего канцлера. Уже скоро, мой дорогой. Скоро.
Александр отмахнулся от навязчивых мыслей и, прочитав указ о коронации, приложил к свитку толстый кривой коготь.
— Я желаю, — надменно заявил он сенатору Гделлу, — чтобы мой любимый брат Драго и его семья присутствовали на торжестве. Все вместе!
— Но, сир, — попробовал возразить Гделл. — Вы сами прогнали его в день передачи власти. Мы закрыли все порталы…
— Так откройте их, — пробурчал Александр. — Драго — мой друг и кузен, прошу вас не забывать об этом.
— Конечно, — залебезил сенатор Авварис. — Он и его жена — ваши ближайшие родственники, мы помним, сир!
— Вот и правильно, — соблаговолил кивнуть император.
— А их дети, единственные тайсары, рожденные венценосными родителями, — ваши прямые наследники, сир, — пробубнил Авварис и добавил поспешно: — Естественно, пока у вас не родятся свои дети, сир!
— Ты абсолютно прав, Авварис, — улыбнулся пройдохе Александр. — Маленький Отто Кэлоджеро — мой единственный наследник. Так почему же он живет на краю империи без должной охраны, я вас спрашиваю?
Сенаторы примолкли, вжали плечи и переглянулись между собой.
