То, что она собиралась сделать, не требовало много времени. Он знаком предложил ей начинать, и она начала.
Она рассказала ему о том, как была в Аризоне, и о многочисленных изнурительных сеансах психотерапии. Она добавила, как много узнала о себе, и объяснила, что, вернувшись в Нью-Йорк после того, как вдребезги разбились ее мечты о танцах на льду, она не смогла по-настоящему погоревать о потере. Судя по теории психотерапевта, она страдала от банальной депрессии. Потом она заявила, что, когда он поцеловал ее в канун Нового года, она впервые за долгое время почувствовала себя счастливой.
Она продолжила, поведав о том, что не имела особого опыта общения с парнями, и раньше она стыдилась признаваться в этом, но теперь уже все равно. Ей пятнадцать лет, она совсем еще ребенок и понимает, что глупо притворяться более опытной, чем есть на самом деле. Затем она рассказала Графу, как сильно он обидел ее, когда не позвонил на следующий день после того, как они занялись сексом друг с другом, и созналась, что солгала о том, что спала с тренером: ведь в действительности она была девственницей, но умолчала об этом факте.
– Ты знал, что я вру? – спросила она.
Надо отдать ему должное, Вронский подтвердил, что подозревал нечто подобное, но не придал этому значения. Он поинтересовался, чувствовала ли Кимми, что ее принуждают к сексу, и она ответила, что, хотя он и не принуждал ее ни физически, ни вербально каким-нибудь жутким образом, она ощущала некоторое давление, поскольку ей отчаянно хотелось понравиться ему. Образно говоря, она чувствовала себя так, будто у нее нет выбора. В тот вечер он попросил ее прийти к нему в гости – и они уселись в гостиной, а он упомянул, что в доме никого нет. Очевидно, он хотел подурачиться, в тот момент она – тоже.
Но он действовал так быстро, и она была потрясена, когда он раздел ее и снял свою одежду. Вронский казался таким спокойным и уверенным в том, что она раздвинет для него ноги, ну а Кимми в свою очередь послушалась его и поняла, что именно так все и происходит.
Он не спрашивал ее, согласна ли она, но, когда Кимми закричала от боли, ей захотелось узнать, почему он не спросил ее, все ли с ней в порядке, однако он не спросил… был ли это ее первый раз. Вронский просто изобразил ужас на лице, заставив ее почувствовать себя полной дурой. Вероятно, если б он был мягче, она нашла бы в себе силы сказать ему правду, и тогда, возможно, они решили бы, что это была не очень хорошая идея. Но ничего такого не случилось.
Суть в том, что ночь, проведенная вместе с ним на диване, навсегда останется для нее первой. Иными словами, вам никогда не забыть свой первый раз, даже если захотите.
Она снова потребовала объяснить, почему он не позвонил ей на следующий день, и он робко возразил, что вроде бы звонил. Но Кимми показала Вронскому скриншоты с телефона, доказав, что он даже не удосужился написать ей. Она спросила его, как бы он чувствовал себя, если бы… кто-то, кто ему действительно нравится, трахнул его, а потом начал игнорировать. Она сообщила Граафу, как ждала его на катке, а он так и не появился. Она напомнила ему, как они переписывались по поводу вечеринки у Джейлин, и как он сообщил, что будет очень рад ее видеть, хотя то была явная ложь. Она добавила, что покупала новый наряд, поскольку вообразила, будто в ту ночь он предложит ей стать его девушкой. Но он едва взглянул на нее на танцполе, занятый попытками найти свою драгоценную Анну.
Вронский, уставившись в пол, начал было говорить, как ему жаль, но Кимми ответила, что ей не нужны извинения. Она брала на себя полную ответственность за роль, которую сыграла во всем этом. Она не должна была приходить к нему домой. Ей следовало сказать вслух, что она чувствует себя неуютно. Но теперь она решила выложить ему правду о том, как сильно он ее обидел, и заключила, что поведение Графа доказывает, что он – вовсе не такой хороший парень, каким хочет казаться. Но каким-то причудливым, невероятным образом она практически смирилась с тем событием, поскольку молодая женщина, которая сейчас находится перед ним, сильнее и гораздо менее наивна, чем неуверенная девчонка, которую он лишил девственности на дорогом кожаном итальянском диване своей матери.
Кимми добавила, что он может не волноваться: ведь она никому не расскажет о своем сегодняшнем визите. Она сделала это исключительно для себя, а он больше не имеет для нее никакого значения. Ей все равно, увидит ли она его когда-либо вновь, но, учитывая вероятность того, что это случится, она будет вежлива и надеется, что он достаточно уважает ее, дабы ответить тем же.
Она пришла сюда за тем, чтоб он знал: это все – ее способ двигаться дальше, попрощаться с прошлым, снять с волка овечью личину и показать его таким, каков он есть.
