Дастин смотрел на себя в зеркало трельяжа, изучив и черный костюм «Теори», и серую рубашку, которую ему подобрал друг. За своим плечом он видел Анну и Стивена, стоящих в дверном проходе, каждый держал темный галстук.
Брата и сестра, стоящие рядом, подвели основание под новую реальность, и Дастин начал всхлипывать.
Через два дня состоялась прощальная церемония в той самой синагоге, где Дастин и Николас проходили обряд бар-мицвы. Утром в день похорон он признался родителям, что хотел бы сказать пару слов. Отец указал, что он не обязан, но Дастин настаивал.
Глядя на море одетых в черное скорбящих, он на мгновение задумался, прежде чем начать речь. Дело было не только в горе, переполнявшем Дастина: он заметил Кимми, сидящую рядом с Лолли, которая в свою очередь сидела возле Стивена (Анна тоже присутствовала на церемонии). И хотя Кимми была бледной и грустной, а на ее голове топорщились сумасшедшие, дикие, фиолетовые волосы, и даже несмотря на то, что Ник умер от передоза, а они прощались с ним навсегда, сердце Дастина все еще екало из-за этой девушки.
– Николас был старше меня на три года. Все, кто знал нас, говорили, какие мы разные, и не только потому, что я – черный и усыновленный, но и из-за наших характеров. Но сегодня я здесь затем, чтобы сказать вам, как мы похожи. Именно брат привил мне любовь к кино, и за это я ему бесконечно благодарен. Я посмотрел с ним свой первый взрослый фильм, когда мне было девять. «Старая закалка»[85], его показывали по телевизору, а родители уехали на какую-то свадьбу, поэтому мы остались на целый день вдвоем. Я мало что понял из фильма, но мы здорово посмеялись над той сценой, где Люк Уилсон напивается на свадьбе друга после того, как ловит жену на измене, и начинает выкрикивать уморительную речь о том, что любовь – отстой, но его приятель Винс Вон останавливает парня. Все это не слишком важно, важно то, что мы с братом провели остаток дня, сочиняя забавные речи, которые будем произносить на свадьбах друг у друга, когда вырастем. Николас сказал мне: он объявит, что я сплю с вилкой под подушкой, поскольку больше боюсь порезаться, чем взять с собой в постель эффективное холодное оружие против монстров, которые, как я думал, живут под кроватью. А я заявил, что расскажу всем, что он носил зеленую пижаму с тигровыми лапками, пока его грязные ногти не прорвали швы, словно он был Халком. Когда мы стали старше, то всегда угрожали этим друг другу. Мы повторяли: «Следи за собой, а то я кое-что выложу, когда буду говорить тост на твоей свадьбе». Конечно, абсурдно говорить о наших будущих свадьбах, когда мы оба так молоды, но мы делали это, и мне важно, чтобы вы все знали: мой брат был больше, чем просто наркоман, умерший от передоза в Аризоне. У меня заготовлена длинная речь, которую я написал в ту ночь, когда узнал, что Николаса не стало… довольно эпичная речь, если я могу так выразиться о том, что написал сам, но я решил не произносить ее сегодня. Она оказалась чересчур злой, а я действительно невероятно зол на брата за то, что он позволил зависимости взять над собой верх. И моя речь была слишком саморазрушительной, поскольку мне невероятно грустно, что Николаса больше нет. И речь звучала, словно проповедь. Если вам нужна какая-нибудь дополнительная информация об опиатной зависимости, почитайте «Нью-Йорк таймс». Но вы не идете на похороны, чтобы говорить о трагичности жизни. Вы приходите на похороны, чтобы говорить о ее красоте. Другая причина, по которой я не стал произносить заготовленную речь, заключается в том, что утром я получил письмо от Николаса, которое он написал перед смертью. Я прочту его сейчас…
Дастин вынул свернутый лист бумаги из внутреннего кармана пиджака, развернул его и начал читать:
– «Дорогой братишка, известный также как придурок, я пишу это письмо (которое доставит улиточная почта), пользуясь набором лучших канцелярских принадлежностей, принадлежащих отелю “Холидей Инн”. Упомяну и дешевую шариковую ручку, которую я украл со стойки регистрации. Конечно, в наши дни из-за электронной почты и чатов никто уже не пишет обычных писем, но ведь я ненавижу технологическое дерьмо, поэтому я закончу свое ретро-послание и отправлю его тебе так, хотя даже не знаю, где взять марку и сколько она стоит.
“Почему ты пишешь ручкой из отеля?” – спросишь ты. Хороший вопрос, умник, ты всегда был гением в семье. Да просто потому, что я трачу последние гроши из тех денег, которые украл у тебя… прости меня, ты же в курсе, верну их тебе, братан, – чтобы отпраздновать месячный юбилей с моей подругой Натальей. Ага, с той девушкой, с которой я познакомился в реабилитационном центре. Она сейчас в душе, и, я думаю, еще побудет там некоторое время, потому что давление воды в нашем доме – отстой.
