– Я знаю, прозвучит странно, но было проще позволить всем думать, что мы трахаемся. Я бы сказала тебе правду, но ты никогда не спрашивала.
– А спрашивать уже слишком поздно? – тихо осведомилась Кимми.
Лолли ответила, что ждала момента, когда знала бы, что эмоционально готова. Она хотела быть уверена, что без ума от парня, прежде чем пуститься во все тяжкие. В принципе, она мечтала, чтобы это было нечто особенное, поскольку это уникальный случай в жизни. Она наблюдала за лицом сестры, пока исповедовалась ей, и втайне была довольна видеть, как глаза Кимми распахиваются от удивления, становясь шире и шире.
Однако вскоре Кимми оправилась от потрясения и поняла, что ее собственный опыт невероятно далек от опыта Лолли. И если в первый раз старшая сестра занималась сексом только ради любви, то ради чего же был ее собственный первый раз?
Библиотека Академии Гринвича была последнем местом, где Вронский ожидал увидеть кузину Беатрис в понедельник, но когда он обогнул стенды с журналами, то обнаружил ее, сидящую за столом напротив стены и набирающую что-то на своем золотом макбуке.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, Беатрис подняла голову и оторвалась от эссе, которое она плагиатила из теологической статьи сводного брата.
– Из всех библиотек города и мира он должен был прийти именно сюда, – сказала она кузену. – Что случилось? Классный шлем.
Вронский пробежался пальцами по волосам и отмахнулся от Беатрис, затем сел рядом, положив мотоциклетный шлем на стол между ними.
– Непослушная девочка, не отвечающая на сообщения любимого кузена после поста для самых близких друзей о том, как она сбегает из дома в два ночи. Мне пришлось мчаться сюда: я хотел убедиться, что ты не плаваешь лицом вниз в джакузи какого-нибудь наркодилера.
– Я тебя умоляю. Я могу нюхать кокс, когда вся школа уже попадала под стол, – съязвила Беатрис. – А ты написал мне лишь пару часов назад. Я занятой человек, Ви, ты же в курсе.
Вронский потянулся через стол, одним быстрым движением перевернул ноутбук Беатрис и уставился в экран.
– Впечатляюще. Я был уверен, что ты висишь на каком-нибудь желтом сайте, проверяешь, что пишут о последнем блеске для губ «Кендалл».
– «Кайли» – название косметического бренда, тупица. А Кендалл Дженнер – это модель[45]. – Но тут Беатрис сообразила, что кузен специально дразнит ее.
– «Итак, тогда как Бог называет себя в качестве причины, отделенной от следствия, метафизическое разделение между Каином и Авелем, осуществленное до потопа, иллюстрирует для читателя действие, предшествующее причине», – процитировал Вронский. – Ну и ну! В конце концов, под всеми этими наращенными волосами может скрываться мозг. – Вронский закрыл ноутбук и посмотрел на кузину. Теперь следовало остановиться и не дразнить Беа, чтоб она не врезала ему в яремную вену. Она нужна ему, и он знал, что она тоже это знает.
– Планы на тусовку еще в силе? Она состоится? – спросил он. – Я думал, ты устроишь пижамную вечеринку, пригласишь ее на ночь?
– Ага, вполне возможно, если б нам было двенадцать. – Беатрис закатила глаза, глядя на младшего двоюродного брата. Никогда раньше она не видела, чтобы Вронский впадал в такое отчаяние из-за девушки. Она бы с удовольствием поджарила кузена заживо за то, что он такой подкаблучник, но в его страстном увлечении Анной таилось нечто такое, что казалось ей довольно милым. Впервые она видела, чтоб он по-настоящему старался. Беа редко удивлялась людям, но ей стало интересно, действительно ли Алексей так влюблен в Анну, как он утверждал. В последние два года она видела, как он вскружил голову стольким девушкам, и в вельде не было льва, который мог бы быстрее догнать газель. Любопытно узнать, постигнет ли Анну та же участь.
– Ви, я сама разберусь, о’кей? – предупредила она. – Я слышала, она уехала в Бостон в прошлые выходные, а в ближайшую субботу вечером должна быть свободна. Мои гарвардские шпионы следят за Гринвичским Стариком, чтобы сообщить, как только он приедет в город. Скоро день рождения его сводной сестры, и кто знает, когда состоится ее маленький грустный вечер. В прошлом году к ней пришел искусствовед и прочитал лекцию о византийской мозаике… на ее день рождения! Даже самый упоротый придурок не планирует такое на собственный юбилей!
Вронский слушал кузину молча, слегка расслабившись: он понимал, что у Беа все под контролем. Не то чтоб он сомневался в ее мастерстве манипулятора, но ожидание сводило Графа с ума. Он не видел Анну уже почти две недели и был в курсе, что она уезжала на выходные в Бостон. Сначала у него возникло искушение последовать за ней, но он решил, что, появившись в поезде, будет выглядеть как преследователь. Кроме того, он не очень хорошо знаком с Бостоном, и он не хотел мучиться, разыскивая девушку. Если б он был предельно откровенен с собой, то усомнился бы в том, что смог бы спокойно наблюдать за Анной, видя ее в компании бойфренда.
– Красавица Беа, я ведь говорил тебе, как я боготворю и тебя, и все, что ты делаешь для меня в последнее время?
