– Не в чем сознаваться, – ответил Вронский. – Я просто встал в очередь ее обожателей. – Он взял себе еще пива и кинул вторую жестянку другу, который поймал ее одной рукой. Мерфа отобрали в команду, когда они играли вместе, а Графа – нет… пока приятель не протащил его туда, сказав тренеру, что не будет играть без друга. Юноша улыбнулся этому воспоминанию. – И кстати, Анна случайно ездит не на старом синем «Мерсе»?
– Да, это она. Все остальные приезжают в наше запыленное местечко в совершенно новых, идеально вымытых «Рендж-Роверах» ограниченной серии, но она катается на этом старье. Обычно на заднем сидении у нее сидят огромные собаки, похожие на медведей, но сегодня я их не видел. А что?
Вронский допил пиво и покачал головой.
– Ничего.
Значит, именно она была на перекрестке, перед тем как он свернул сюда. Она, Анна, а он даже не догадался. «Интересно, узнала ли она меня в мотоциклисте?» Он надеялся, что нет: ведь если узнала и не вернулась, то, вероятно, он был прав, когда счел себя придурком.
– О’кей, понял. Но должен сказать, что выглядит это довольно странно: ты появляешься ниоткуда, я ни разу не видел здесь твою уродливую рожу, а я работаю тут уже много лет. А если подумать, мы с Анной начали приезжать сюда одновременно. Конечно, она катается на чистокровных скакунах по пять тысяч долларов каждый, а вот мне платят по минимуму, чтоб я убирал их дерьмо.
– Я и не знал, что ты любишь лошадей, – заметил Вронский, надеясь переменить тему разговора.
– Я и сам не подозревал… и до сих пор не могу ответить на этот вопрос… Хотя некоторые из них крутые, – признался Мерф. – Я получил работу, потому что меня приговорил к ней суд, после того как меня поймали на магазинной краже. Второй привод. Выбор был такой: либо это, либо колония для малолетних, а судья оказался другом мистера Стаугаса и спросил, нет ли у него какой-нибудь работенки для трудного подростка. Он сказал «да» и сразу пристроил меня к делу. Он даже приглядывал за мной, когда мама уехала в реабилитационный центр. Теперь вонючая грязная дыра для меня как дом. Забавно, как случаются такие вещи, верно?
Когда Мерф произнес эти слова, в голове Вронского что-то щелкнуло. Как будто маленькое колесико внутри крутилось, крутилось, крутилось и крутилось, сводя его с ума. Но Мерф уловил суть того, что он чувствовал. Дом. Он хотел находиться рядом с Анной, поскольку что-то в ней заставляло его чувствовать себя как дома.
– Мерф, она меня убивает, – Вронский говорил это так тихо, что ему показалось, будто он вообще не сказал ничего. – Никогда раньше я не испытывал ничего подобного ни к одной девушке. Ради всего святого, я приехал сюда на мотоцикле. Прямо к конюшне. Что со мной творится?
– Чувак, я – трепло, но я неплохой слушатель, если поймать меня в подходящем настроении. – Мерф передвинул несколько тюков, чтоб закинуть на них ноги.
Вронский начал говорить, и Мерф не перебивал. И разве важно, что парни, принадлежавшие к противоположным мирам, не видели друг друга долгое время? Вронский – из золотого миллиарда, а Мерф – из бедной западной части Гринвича, о существовании которой никто даже не подозревал. Целый сезон «Гринвич Блю Джейз» они были неразлучны: делили одну скамейку в команде, заказывали пиццу с двойным сыром и пеперони после каждой игры, а еще шутили, делились секретами и выстроили дружбу, которая оказалась способна преодолеть любой разрыв в состоянии и статусе. И это что-то значило для них обоих, поэтому не было ничего удивительного в том, что они снова сблизились.
Когда Анна въехала на величественную круговую подъездную дорогу перед родным домом, ее желудок сжался в узел при виде элегантного нежно-голубого «Мини Купера» Элеоноры, закрывающего вид на сад. Лоб и виски заныли от попыток вспомнить: не забыла ли она о запланированной встрече? В последнее время она несколько рассеяна, возможно, что-то могло вылететь из головы. Девушка проверила календарь на айфоне и с облегчением обнаружила, что там ничего нет. С тех пор как она пропустила чаепитие Элеоноры после бессонной ночи в клубе, Анна почти не видела младшую сводную сестру бойфренда.
Она знала, что Элеонора говорила всем, будто Анна – ее лучшая подруга, но сама Анна никогда не называла ее так (по той простой причине, что подругами они не были). А правда заключалась в том, что Анна проводила с Элеонорой больше времени, чем ей хотелось бы: сводная сестра Александра присутствовала на каждом семейном празднике.
Когда Александр еще учился в Брансуике – школе того же уровня, что и Академия Гринвича, Элеонора почему-то всегда старалась держаться рядом, даже не думая спросить, не мешает ли она брату. Александр приезжал сюда раз в месяц на выходные, чтобы повидаться с Анной, но молодым людям редко удавалось побыть наедине. Возвращаясь домой, парень оставался у родителей, а Элеонора всегда была тут как тут.
