доказательств, но и подозрений, знал несомненно, что он был обманутый муж, и
был от этого глубоко несчастлив.
Сколько раз во время своей восьмилетней счастливой жизни с женой, глядя
на чужих неверных жен и обманутых мужей, говорил себе Алексей Александрович:
"Как допустить до этого? как не развязать этого безобразного положения?" Но
теперь, когда беда пала на его голову, он не только не думал о том, как
развязать это положение, но вовсе не хотел знать его, не хотел знать именно
потому, что оно было слишком ужасно, слишком неестественно.
Со времени своего возвращения из-за границы Алексей Александрович два
раза был на даче. Один раз обедал, другой раз провел вечер с гостями, но ни
разу не ночевал, как он имел обыкновение делать это в прежние годы.
День скачек был очень занятой день для Алексея Александровича; но, с
утра еще сделав себе расписание дня, он решил, что тотчас после раннего
обеда он поедет на дачу к жене и оттуда на скачки, на которых будет весь
двор и на которых ему надо быть. К жене же он заедет потому, что он решил
себе бывать у нее в неделю раз для приличия. Кроме того, в этот день ему
нужно было передать жене к пятнадцатому числу, по заведенному порядку, на
расход деньги.
С обычною властью над своими мыслями, обдумав все это о жене, он не
позволил своим мыслям распространяться далее о том, что касалось ее.
Утро это было очень занято у Алексея Александровича. Накануне графиня
Лидия Ивановна прислала ему брошюру бывшего в Петербурге знаменитого
путешественника в Китае с письмом, прося его принять самого путешественника,
человека, по разным соображениям, весьма интересного и нужного. Алексей
Александрович не успел прочесть брошюру вечером и дочитал ее утром. Потом
явились просители, начались доклады, приемы, назначения, удаления,
распределения наград, пенсий, жалованья, переписки - то будничное дело, как
называл его Алексей Александрович, отнимавшее так много времени. Потом было
личное дело, посещение доктора и управляющего делами. Управляющий делами не
занял много времени. Он только передал нужные для Алексея Александровича
деньги и дал краткий отчет о состоянии дел, которые были не совсем хороши,
так как случилось, что нынешний год вследствие частых выездов было прожито
больше, и был дефицит. Но доктор, знаменитый петербургский доктор,
находившийся в приятельских отношениях к Алексею Александровичу, занял много
времени. Алексей Александрович и не ждал его нынче и был удивлен его
приездом и еще более тем, что доктор очень внимательно расспросил Алексея
Александровича про его состояние, прослушал его грудь, постукал и пощупал
печень. Алексей Александрович не знал, что его друг Лидия Ивановна, заметив,
что здоровье Алексея Александровича нынешний год нехорошо, просила доктора
приехать и посмотреть больного. "Сделайте это для меня", - сказала ему
графиня Лидия Ивановна.
- Я сделаю это для России, графиня, - отвечал доктор.
- Бесценный человек! - сказала графиня Лидия Ивановна.
Доктор остался очень недоволен Алексеем Александровичем. Он нашел
печень значительно увеличенною, питание уменьшенным и действия вод никакого.
Он предписал как можно больше движения физического и как можно меньше
умственного напряжения и, главное, никаких огорчений, то есть то самое, что
было для Алексея Александровича так же невозможно, как не дышать; и уехал,
оставив в Алексее Александровиче неприятное сознание того, что что-то в нем
нехорошо и что исправить этого нельзя.
Выходя от Алексея Александровича, доктор столкнулся на крыльце с хорошо
знакомым ему Слюдиным, правителем дел Алексея Александровича. Они были
товарищами по университету и, хотя редко встречались, уважали друг друга и
были хорошие приятели, и оттого никому, как Слюдину, доктор не высказал бы
своего откровенного мнения о больном.
- Как я рад, что вы у него были, - сказал Слюдин. - Он нехорош, и мне
кажется... Ну что?
- А вот что, - сказал доктор, махая через голову Слюдина своему кучеру,
чтоб он подавал. - Вот что, - сказал доктор, взяв в свои белые руки палец
лайковой перчатки и натянув его. - Не натягивайте струны и попробуйте
перервать - очень трудно; но натяните до последней возможности и наляжьте
тяжестью пальца на натянутую струну - она лопнет. А он по своей усидчивости,
добросовестности к работе, - он натянут до последней степени; а давление
постороннее есть, и тяжелое, - заключил доктор, значительно подняв брови. -
Будете на скачках? - прибавил он, спускаясь к поданной карете. - Да, да,
разумеется, берет много времени, - отвечал доктор что-то такое на сказанное
Слюдиным и нерасслышанное им.
Вслед за доктором, отнявшим так много времени, явился знаменитый
путешественник, и Алексей Александрович, пользуясь только что прочитанной
брошюрой и своим прежним знанием этого предмета, поразил путешественника
глубиною своего знания предмета и широтою просвещенного взгляда.
Вместе с путешественником было доложено о приезде губернского
