Мужчина поднес сигару ко рту. У него задумчивый взгляд, мысленно он глубоко погрузился в прошлое. Я тоже задумалась: Хэнтон сохранил бизнес отца, в то время как целью его жизни стала сталь.
А я-то думала, зачем ему понадобились торговые дома, одним из которых теперь заведует Том.
— Наверное, вы с отцом были близки.
К моему удивлению мужчина отрицательно качнул головой.
— Не всегда, — с тяжелым выдохом изрек Джон. — Отец был очень строг ко мне, иногда он был даже жесток. Как-то после ссоры с ним я собрал чемодан и ушел. Он не пытался меня остановить.
Я нахмурилась.
— Как ты жил?
— Искал работу, — легко ответил Джон. — Два месяца ходил из города в город с никому не нужным дипломом управленца. В стране в то время были голод и безработица. Когда денег совсем не осталось, мне пришлось забыть о прежних амбициях и я пришел на ферму.
— Ты косил траву, пахал поля и следил за животными? — с недоверием спрашиваю я.
Джон усмехнулся.
— Так трудно представить?
— Честно признаться, да, Джон. Мне трудно это представить.
Его ухмылка стала шире.
— Я никогда не забуду мозоли на руках, боль в мышцах и ранний подъем с восходом солнца.
— И долго так продолжалось? — все равно не могу поверить я.
— Год. Вскоре правительство поднимает налог на сельскохозяйственные земли. Обильные дожди губят часть урожая. Фермер больше не мог мне платить. Я принял решение вернуться.
Неосознанно поддаюсь немного вперед. Взгляд Хэнтона потеплел, в остальном мужчина себя не выдал.
— Что он сказал тебе, когда ты вернулся?
Изо рта Хэнтона выплыло густое облако дыма.
— Сказал… что бесконечно горд тем, что я его сын, — почти неслышно проговорил Джон.
У истории хороший конец. Я улыбнулась.
Некоторое время заглядываю в глаза Джону, затем поднимаюсь и неспешно обхожу его кресло. Мужчина остался неподвижен.
Стоя у него за спиной, опустила руки ему на плечи и очень медленно провела ладонями по его широкой твердой груди. Прижалась лицом к его щеке и поцеловала острые скулы, а когда мужчина слегка повернул ко мне голову, то губами дотянулась до уголка его губ. Мне очень приятно касаться щекой его колючей двухдневной щетины.
Джон взял мою руку в свою большую ладонь и тыльной стороной поднес к своим губам.
— Ложись спать. Я скоро приду, — тихо сказал он мне.
На короткое мгновение я замерла, силясь осознать и принять услышанное.
— Хорошо, — с некоторым замешательством отозвалась я. Медленно-медленно выпрямилась, расправив свои плечи. Лениво побрела из гостиной, еще раз украдкой взглянув на Хэнтона.
Джон прикрыл глаза, в тягостных раздумьях приложив руку к лицу. Я привыкла к непроницаемой строгости его лица, но теперь он будто прогнулся под тяжестью известных только ему самому противоречивых чувств.
Я разозлилась. Я должна вернуться и остаться с ним, но вопреки собственным чувствам и желаниям, поступаю так, как он меня просил.
Стрелки часов приблизились к трем, когда моя голова, наконец, опустилась на подушку. Очень быстро я провалилась в желанный и необходимый мне сон, но вскоре, он был прерван негромким скрипом двери. В комнату вошел Хэнтон. Из-под опущенных ресниц наблюдаю, как при неярком свете луны мужчина снимает с себя одежду и, небрежно свалив все в кресло, ложится рядом со мной.
Джон не потревожил меня.
Я проснулась далеко за полдень совершенно одна. Смотрю на часы и не могу поверить, что они показывают правильное время. Солнце высоко в небе, голова гудит как от похмелья.
Джона нет, и записки оставить он не потрудился. Но я догадываюсь, что он сейчас у реки Кавана и вместе с партнерами решает вопрос возведения моста. Но почему он меня не разбудил? Ведь я должна была отправиться с ним.
Принимаю душ, надеваю бежевые брюки и джемпер и, дождавшись, когда волосы высохнут, спускаюсь в ресторан. У самых дверей растянут плакат, извещающий, что после шести вечера дамы и джентльмены проходят в ресторан только в костюмах и платьях. Но сейчас не это время, а значит, в ресторан я прохожу свободно.
За высокой трибуной у входа никого нет, и я беспрепятственно занимаю место за круглым столиком у высокого окна. Над головой восемь больших люстр, а зажжены только три.
Официант в смокинге принял у меня заказ, на вопрос, на кого записать счет я уверенно называю апартаменты Джона.
У меня в распоряжении много часов свободного времени, как их можно провести в Юдеско?
После легкого завтрака, натянув перчатки на руки и повыше подтянув ворот пальто, ступаю на размокший на солнце снег. На улице прохладно и светло. Осмотревшись, побрела вниз по широкой, оживленной улице.
Юдеско по-своему интересен. Если Данфорд сделан из стали и бетона, то Юдеско возведен из кирпича и древесины.
Город большой и густонаселенный. Здесь любят цветы, каждый второй подоконник ими заставлен. Кафе, магазины и бутики на всякой улице — в большинстве своем семейные дела.
«Чем заняться в Юдеско?» — размышляю я перед входом в кинотеатр. Равнодушно смотрю на черные буквы на белом фоне — названия кинолент, которые ни о чем мне не говорят. Поразмыслив немного, делаю шаг вперед.
