В глубоком потрясении уставилась на мужчину, сильно округлив глаза, чем вызвала у мистера Гроуза веселый смешок.
Взгляд метнулся по лицам присутствующих, и, кажется, поведение мистера Гроуза вызвало удивление только у меня одной. Со спокойным выражением лица каждый за столом поднял свой бокал, разве что с некоторой неохотой это сделал Алан Лонгер.
— Инженеры и строители поддержали идею ледяных шахт, — подсказывает Хэнтон.
Мое некогда потрясенное лицо обрело восторженное выражение. Я опять улыбаюсь, и уголок губ на лице Хэнтона ненавязчиво приподнялся вверх.
Не соприкасаясь бокалами, присутствующие поднесли их к губам.
— Хорошая идея — ресурс достаточно редкий и ценный, — неторопливо изрек мистер Вэйст, поставив бокал с шампанским на стол. Его рука нырнула во внутренний карман светлого пиджака. — Пусть вы не просили плату, но считаю честью джентльмена выразить вам свою благодарность, тем более что услугу оказала леди, — добавил он, протянув мне бланк.
Мельком опустив глаза на бумагу, резко поднимаю их на мистера Вэйста. В моих руках чек:
— Двести тысяч? — недоверчиво выдохнула я.
— Разумеется, вы достойны поощрения в большей сумме, — уверенно заявил Вэйст. — Но, справедливости ради, в деле участвуют трое, — его взгляд быстро метнулся от Джона к Гроузу.
— Это правда, — сразу отозвался Майкл и достает из внутреннего нагрудного кармана чековую книжку. Быстро водит золотой ручкой по серой бумаге и протягивает мне чековый бланк на двести тысяч. Джон выполнил то же действие, и теперь в моих руках шестьсот тысяч баллионов!
— Боже мой… — проронила миссис Харпер, задержав взгляд на чековых расписках в моих руках. Если у этой женщины так выразительно вытянулось лицо, то как выгляжу сейчас я?
— Я даже не знаю, что сказать… — рассеянно говорю я, испытав сразу смущение и восторг. Оглядываю каждое лицо за столом и чувствую, как запылали щеки. — Спасибо.
Неужели настал тот миг, когда я могу назвать деньги, коими могу свободно распоряжаться, заслуженными? Причем заслуженными при тех обстоятельствах, при которых не пришлось калечить собственную гордость.
К слову о гордости. Некогда забитая и униженная, она вдруг расправила плечи.
— Неплохо для женщины, — заметил Алан Лонгер. Снисходительные нотки его голоса невероятно быстро стерли следы былого восторга, и я в смятении уставилась на него.
— Неплохо?! — рассмеялся Майкл. — Миссис Стоун получила зарплату моего секретаря за несколько лет! По-моему это блестяще.
— Для женщины — безусловно, — так же снисходительно заметил Лонгер, но уже с нотками раздражения. Причем раздражает его сам Майкл, а не то, что он говорит.
— Для человека, что находится в неравных условиях с вами, это действительно необычно, — с вежливой прохладой в голосе говорю я. С вызовом смотрю на Лонгера, а он смотрит на меня. В воздухе возникло неприятное напряжение.
— Миссис Стоун, — предупреждает Джон, слегка повернув ко мне голову.
— Мистер Гроуз сказал, что в моих руках зарплата секретаря за несколько лет, — упрямо продолжаю я. — При своей должности и в своем кресле, вам случалось когда-нибудь повторить хоть отдаленно похожее, мистер Лонгер?
— Миссис Стоун, — голос Джона стал холоднее стали.
Алан Лонгер тихо рассмеялся.
— Твоя помощница не слушается тебя, — заметил он и медленно перевел взгляд светлых серых глаз на Хэнтона. — Джон, ты уверен в том, что ее босс — ты?
Майкл помрачнел, а взгляд Джона опасно сверкнул.
— Миссис Стоун чаще, чем следовало бы, демонстрирует свой характер. В рабочем процессе это бывает полезным качеством, — твердо произнес Хэнтон, не сводя прямого взгляда с Лонгера. Я едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. — Но иногда это оказывается совершенно неуместным, как это произошло сейчас, — с упреком добавил он, и я приуныла.
— Потому-то я так щепетилен в выборе персонала и никогда не нанимаю женщин, — с пониманием сказал Алан Лонгер. — Доподлинно известно: мужчины эмоционально сдержанней.
Я с возмущением вобрала воздух и тут же хотела сказать свое слово, но мистер Вэйст вдруг заговорил:
— Отчасти вы правы, Алан… — мужчина бросил на меня строгий взгляд, призывающий меня замолчать, причем немедленно.
Пока Вэйст говорит, в груди клокочет гнев, а разум протестует, но я, крепко поджав губы, смиренно опустила голову.
Этот ужин во многом напомнил званый прием в доме Стоун — это пытка, только хуже. Пока мужчины говорят, я стараюсь молчать и даже не смотреть на них. Один только Майкл никак не забудет о моем присутствии. Этот мужчина очень упрям, и под конец вечера ему все же удалось заставить меня улыбнуться.
— Ты любой ужин превращаешь в катастрофу, — бросил на выходе из ресторана Джон.
— Ты унизил меня, — на ходу и со злостью процедила я.
На подходе к лифту замолкли оба. Двери разомкнулись, и вместе с другими людьми я и Джон молча вошли внутрь.
Лифт медленно пополз вверх.
Очень хочу высказаться, но в присутствии людей в небольшом тесном пространстве это явно неуместно. Нервно жду, когда золотистая стрелка на табло над головой достигнет цифры одиннадцать.
