— Спасибо, — давящее чувство в груди прошло, и я смогла вздохнуть легко.
— Тебе нужны деньги? — спрашивает Майкл.
— Нет, — с благодарной улыбкой верчу головой. — Ты уже сделал для меня очень много.
— Еще нет, — протягивает лист бумаги и ручку. — Напиши номер твоего телефона, юрист свяжется с тобой. Автоответчик?
— Есть.
— Очень хорошо.
Договор аренды на квартиру в Конектике юрист Майкла передал мне уже десятого февраля. В тот же день я незамедлительно позвонила Брюсу Новаку, и мы договорились о встрече через три часа в холле Центрального банка Данфорда.
Брюс Новак пунктуален. В холле банка он появился в синем полосатом костюме и с рабочим дипломатом в руках.
Коротко поприветствовав мужчину, вручаю ему договор. Новак быстро ознакомился с ним.
— Деньги? — спрашивает он.
— Их надо снять со счета.
Счет, с которого я собираюсь снять деньги, благодаря усилиям Джеферсона и возможностям Хэнтона привилегирован, поэтому на первом этаже нам делать нечего и на лифте мы поднялись на третий.
Когда мистеру Новаку стало известно, с какого счета я собираюсь снять деньги, мужчина стал подозрительным.
Служащий банка, седой мужчина с очень внимательными глазами и тихим голосом, назвал допустимый остаток на счету, предоставив мне выписку.
— К снятию сто двадцать тысяч, — едва взглянув на нее, спокойно говорю я. После снятия этой суммы на счету не останется совсем ничего.
Брюс Новак не сводит с меня тревожный взгляд.
— Вы уверены?
— Вполне, — смотрю на него, и уже тихо: — Я могу рассчитывать, что об этом никто не узнает?
— Джеферсон должен знать…
— Не должен, — отрезала я, понимая, что вслед за Джеферсоном обо всем узнает и Хэнтон. Этого не должно произойти! Я твердо решила, что для всех будет лучше, если я вернусь в дом Стоуна: опять попытаюсь поговорить с Томом, уйду с дороги Мелиссы Бауэр. Все не так плохо.
Оптимизм моих размышлений сильно притянут за уши. Я знаю это.
— Подумайте о том, что сделает ваш супруг, когда дверь за вами закроется и в доме с ним останетесь только вы. Без свидетелей.
— Вы ничего не скажете Джеферсону, — упрямо процедила я.
— Вы совершаете ошибку.
— Ваше слово, мистер Новак, — холодно потребовала я. Мужчина, нахмурив взгляд, не сразу и через силу дает утвердительный кивок.
К полудню я покинула толстые величественные стены Центрального банка Данфорда. Я сделала свое дело, остальное за Брюсом Новаком, Клайдом Коллинсом и Евой Нельсон. Больше от меня ничего не зависит в этом вопросе. Теперь мне остается только наблюдать за предстоящим громким процессом Евы Нельсон против Дориана Гордона.
Дело, что имело все шансы развалиться на глазах, теперь в полном ходу. От легкости чувств я словно воспарила в небо, пока не повисло другое ощущение, тяжелое и мрачное, что притянуло меня обратно к земле — уязвимость. Мой счет пуст, а это значит, что угрюмое звено банковской системы уже сейчас передает сведения об этом в социальную службу. Остается только вопросом времени, когда до меня доберутся, чтобы вернуть Томасу Стоуну.
В этот самый миг почувствовала себя вещью. Это отвратительно!
Мне не по себе. В груди все болезненно сжалось и стало тяжело дышать. Тяжело о чем-то размышлять, мысли как в тумане.
Я вернулась в квартиру Джона и лишь там обнаружила, что меня всю трясет от напряжения. Оглядываюсь по сторонам и не знаю, куда деваться.
Приняла прохладный душ — он привел меня в чувство. Горячий кофе помог хоть сколько-нибудь мыслить здраво, вот только трусливая дрожь в руках никак не проходит.
Любой шорох в коридоре или звук за окном — сразу представляются те, кто должен за мной прийти.
И вправду, нет ничего хуже ожидания!
Нервно меряю шагами гостиную.
«Может, будет лучше, если я сама приеду на Солнечную улицу в Гринпарк? — размышляю я. — Как бы там ни было, это будет не так унизительно, как может для меня быть, когда придет социальная служба».
Чему быть, того не миновать. Правильно?
Мне потребовалось всего полчаса, чтобы собрать вещи. Вещей у меня мало. Если быть честной, времени на сборы потребовалось бы меньше, не будь я так рассеяна.
А может, я нарочно все делаю так долго? Похоже, что так. Вещи уже собраны, а я не спешу уходить из квартиры Джона Хэнтона. Я уже давно могла бы выйти за дверь, но всякий раз нахожу повод побыть здесь еще немного.
Вот и теперь, я села на шелковые простыни и думаю…
Дом Стоуна по удобствам и комфорту никогда не сравнится с этой квартирой. Но разве в этом главный недостаток? Тома придется видеть чаще, а мне бы этого не хотелось… Любопытно, с нами снова будет жить его мама? В мои обязанности вновь войдут хлопоты по дому?
Проклятые шторы!
Подавив мрачный смешок, поднимаюсь с постели и иду к входной двери. Еще раз осмотрела породнившуюся мне квартиру и, наконец опустив ручку, открыла дверь.
— Кто вы? — удивилась я мужчине, что расселся на стуле по правую сторону от двери. Этот человек разгадывает в газете кроссворд.
— Вы не можете покинуть квартиру. Распоряжение Хэнтона, — скучным рабочим тоном произнес он, не подняв на меня глаз.
