– Хорошо. – Я закончила с блинами, подала жест официантке, что мы готовы для Бруше и чая – та улыбнулась в ответ. – Значит, я занимаюсь «пингвином», слежу за сейфом, а ты пока выясняешь данные о девушке.
– Таков план.
Не успели мы перейти к десерту, как я вспомнила то, о чем мечтала рассказать Алану.
– Слушай, я же забыла… Сходила я, значит, к Кренцу, и там все прошло хорошо, ты знаешь. Но не знаешь, кого я встретила на выходе из управления!
– Кого?
Принесли обещанные булочки, и Алан залез в крем прямо пальцем. Облизнул зеленый завиток с кончика, прищурился и замычал. Вкусно. Черт, эти булочки, сотканные из множества слоев хрустящего теста, даже пахли великолепно.
– Вадрика! Который тоже купился на внешность «Фэйриз».
– Вот я не удивлен! Чудила.
– Угу, и этот чудила сказал, что ребята из Бюро – то есть мы – его люди на побегушках.
– Что-о-о?!
Ал моментально озверел настолько, что забыл про крем.
– Мы – его кто?!
– Ты слышал. – Теперь ухохатывалась я. – Мол, только он свистнет, и мы тут же бежим ему на помощь. Магические вязи расшифровывать, зелья варить. Ну, и все в таком духе.
– Вот же…
Дальше прозвучало то, что не следовало слышать никому, чтобы не прерывать осмыслением сложноподчиненного бранного предложения сытный обед.
– Согласна.
Прищурившись, что означало момент серьезного созерцательного процесса и ментального анализа, напарник пригубил горячий чай, подул на него.
– Слушай, я этому белобрысому щипаному пуделю устрою веселую жизнь. Вот клянусь. Есть в его доме лифты? Я повешу ему на пальцы заклятье, которое при нажатии на кнопку активирует движение кабины на пару часов вверх-вниз…
– И будет он полдня кататься!
Я начала смеяться непозволительно громко. Впрочем, нам все разрешено, нас в «Гувери» любили.
– Ублюется кататься. Особенно, если скорость добавить. Или, слушай… Он же встречается с дамами? Могу сделать так, что на очередной встрече он оплывет свечкой, вся его кожа повиснет складками.
– Как у Моппеля?
– Хуже. Как у дряхлого Моппеля!
Жестко.
– Или учинить ему зловонный запах изо рта на сутки? Во, точно! То будет моя первая ему месть из трех. С неё и начнем…
Отпивая ароматный чай, я подумала, хорошо, что не первая из десяти. А то бы страдал бедолага Вадрик по полной. Хотя, Алан – он такой ветреный, может еще и передумать. И будет Тейлзу вместо трех «мстей» десять. Думать об этом было забавно, думать об этом было смешно.
Оракул сейчас походил одновременно на недовольного гнома и недоброжелательную обезьяну, держащую в руках – орех, кокос? Глаза закрыты, но уголки губ опущены вниз. Выкрашен тотем был желтой краской по дереву, и казалось, что он всегда был именно деревянным. То есть, в иной момент, зайди человек в комнату и наткнись на полуптицу, вновь будет казаться, что оракул всегда был птицей. И отлит из золота. Вот ведь хитрая статуя.
У меня никогда толком не было момента побыть с ним наедине.
Чтобы прямо «побыть». Не пройти мимо в кладовую или хранилище, не кинуть на него взгляд по пути в туалет, а именно так, как сейчас.
Кресло я прикатила из головного офиса, поставила напротив. Но вместо того, чтобы сидеть на нем, я пока ощупывала статую в надежде найти невидимую кнопку или рычаг, пропущенный нами при предыдущих осмотрах. Вот вдруг?
Кнопки, конечно, не нашлось, и я убрала руки, ощущая подобие стыда за «ощупывание», потому как залезть пришлось во все труднодоступные места.
Тщетно.
Я опустилась в кресло, вытянула ноги; оракул спал.
Хорошо, сейчас возьму блокнот, примусь размышлять о списке «подношений», чтобы не бездумно, не бессистемно, как Алан, пытающий предложить вредному гному то голубиный помет, то цементную крошку.
Все-таки, «подарки» должны быть ценными в каком-то смысле, так мне казалось. Хотя, оракул так давно в последний раз открывал глаза, что уже думалось, он уснул навечно. Если вообще просыпался. Обладала эта вещь некоей собственной аурой, заставляющей тебя думать, что «так было всегда». Любопытно.
Сидя напротив, я прикрыла веки и принялась смотреть на божество. Но не прямым взором, внутренним. И, чем больше погружалась в его – божественную – структуру, тем яснее мне становилась, что она непроста. Тотем менял оболочку, когда считал нужным, а под оболочкой очень сложное хитросплетение энергий, целый космос. Какое-то время меня затягивало внутрь, как в звездную систему, и вынырнула я тогда, когда поняла, что она бесконечна, как галактика. И точных ответов не дает.
Шумел, бушевал на улице ветер; нужно было начинать думать про список.
Что же предложить гному? Возможно, спеть ему, прочитать стих? Приготовить десерт, раскрошить розовую бусину оахи? Перебирать можно до бесконечности.
Слушая непогоду, наблюдая за тем, как качаются снаружи кроны деревьев, я застыла во времени и пространстве.