Мой ум слился с воздухом, с небом, с каждой молекулой пространства.
Кто?
Сейчас Алан бы попытался меня отговорить, но не смог бы. А еще он восхитился бы мной такой, какую не видел ни разу, оценил бы мощь. Если бы вдоль моей машины прошел прохожий, он увидел бы на сиденье кристаллическую решетку, напоминающую человека, женщину. Она показалась бы ему стеклянной, с перегородками и вкраплениями.
Кто?
Я найду нужный мне ответ, даже если придется расшириться до состояния множества. Кто-то должен уметь работать с прошлым. Наш портал в Бюро – отменная штука, можем закинуть куда угодно и кого угодно, но он не работает со временем.
Кто?
Мне вспомнился дом, горы, по которым струились водопады. Мама, преподаватели храма, чей-то голос…
«– Лум Хьяд… Старик-отшельник…»
Я не могла понять, почему именно это имя.
Лум. Хьяд.
И лишь потом встала на место целая картина. Нам преподавали сны, осознанное ими управление, временные переходы. Ведь их можно осуществлять не только наяву, но и во сне, и старик знает как…
Вот почему его имя, вот
Будь я в подобном состоянии, когда мы искали женщину, мстившую Натали, я бы нашла объект за несколько секунд, и не понадобилось бы поисковое заклятие.
Вот и Лума я обнаружила на отшибе города в восьми кварталах отсюда. Хорошо, что не нужно было снова настраивать портал, у меня остался осадок после прошлого раза – посещения Кураста. До Лума я смогу доехать на машине.
Значит, в путь.
Мне – стеклянной – казалось, что рокот мотора состоит из черных волн. Маслянистых, изгибающихся, чуть пыльных и дерзких. Сейчас я видела мир иначе, как наркоман, принявший чрезмерно сильную дозу вещества.
Неважно, когда я доеду до старика, я стану почти обычной. По крайней мере снаружи.
И да, я уже знала, что он поможет.
Знала, что именно скажу ему, когда войду.
Я думала, что дом Лума отыщется там, где заканчиваются высотки. Среди полей и высокой травы, эдакая приземистая лачуга старика.
Дом и был приземистым, очень старым. Наверное, как и сам Хьяд, которому, как говорили, было лет триста-четыреста. Он умел обманывать время, потому что прятался от него в снах – заныривал в одном месте, выныривал в другом. И смерть не успевала за ним. Но дом… Старый дом оказался тесно зажат двумя высотками, которые так и не смогли сожрать пару метров пространства. Лума не сумели ни выселить власти, ни подкупить чиновники, ни надавить криминалы. Старик оставался вне времени, как и его постройка, и было очень странно видеть её – деревянную, с чуть просевшей мшистой крышей – среди стекла и бетона. Диковинно.
В дверь я постучала осторожно – час все-таки поздний.
Но открыли мне так быстро, будто ждали.
– Заходи, – сказали старческим голосом.
Лум смотрел подслеповатыми глазами и держал в руке за изогнутую медную дужку старинный фонарь.
Оказывается, он знал о том, что я приду, знал, кто я. Он множество вещей знал наперед, и я чуть позже сообразила – конечно, Ловец Снов. Он же Ведающий, он же Предсказатель.
Внутри было так, как было бы много веков назад – старая печка, прогнившие доски пола, кое-где по углам пробивалась трава. Пахло воском, пылью и дровами, а еще целой кучей сушеных трав, развешанных по стенам.
Сам Хьяд – старик, одетый в льняную потрепанную широкую одежду, многократно видавшую ручную стирку. В старую, полуразвалившуюся соломенную обувь, с нечесаной копной длинных седых волос.
Мне не пришлось представляться, не пришлось называть имена родителей.
– Я знаю тебя, Нимфа, знаю, зачем ты пришла.
У деда были на удивление живые глаза, глубокий и в то же время поверхностный взгляд. Взгляд человека, живущего ни там и ни здесь, ни в настоящем, ни в прошлом. Этот дом вообще не замечали прохожие, для них, вероятно, здесь был забор, за ним заваленный хламом пустырь, с которого соскальзывало внимание. Подумаешь, какие-то невнятные несколько метров пространства, но дом же влек за собой вековые пласты и нити. Он
– Ты поможешь мне?
Хьяд поставил лампу на полку, потер сухие ладони. Взглянул не заинтересованно и в то же время серьезно.
– Я ждал тебя. Потому что я предложу тебе свою помощь в обмен мне на твою.
Кажется, он говорил не словами, по крайней мере, не словами текущего языка, и смыслы в моем мозгу проявлялись верные, но с задержкой.
«От меня не будет зависеть исход того, что ты собираешься делать. Совершенное на твоей совести. Тебе ведь это понятно?»
Мне было понятно.
Если он ждал меня, знал, что я приду, значит, заранее знал, что за услугу я могу предоставить.
– Хорошо.
Мне не терпелось начать.
– Кого ты хочешь увидеть?
Я сидела на широкой лавке – здесь не было кресел или диванов – с ответом наготове.
– Дилбора Корса. Семь лет назад; до того, как он вышел в плавание из Аннаты в Вайену, до того, как погиб.