Он поставил бокал и вытер рот салфеткой. Раздался звонок. Анна поспешила к дверям. Доктор Морэн. Она быстро объяснила ему шепотом в прихожей, что обеспокоена апатией и потерей аппетита у отца. Врач выслушал ее внимательно, затем с веселым видом вошел в столовую, еде его пациент безучастно сидел над полной тарелкой. Анна проводила их в спальню, а сама села на стул в гостиной и, выпрямившись, стала ждать. Она очень устала за день работы в Пантене. Все приходилось делать через силу. Ее не радовали даже новые обязанности в отделе рекламы. Она была недовольна своей секретаршей — ставленницей мадемуазель Бурьез. Все, чем она занималась, казалось ей сейчас никому не нужным. Ураган пронесся, и воцарилось мертвое спокойствие. Все стало ей безразлично. Работоспособность упала, чутье притупилось. Жизнь текла без всяких перемен. Из участницы она превратилась в зрительницу. Извещенные телеграммой родители Лорана приехали в Париж и увезли с собой в Экс-ан-Прованс гроб в огромном похоронном фургоне. А затем все вошло в обычную колею. Внезапно Анна . подумала о матери. Была ли она права, сделав ей тот укол? Сколько бы еще прожила Мили без ее вмешательства? Спинка стула вдавилась ей в спину. Она напряженно вглядывалась в пустоту, пока не почувствовала рези в глазах.
Доктор Морэн вышел из спальни. Анна поднялась и направилась к нему.
— Что скажете, доктор?
Занятая собственными мыслями, она лишь смутно слышала его: депрессивный синдром, потеря интереса к духовной жизни. Врач рекомендовал лекарства, стимулирующие обмен веществ и поднимающие настроение. Пациент требует постоянного наблюдения. Возможно, следовало бы переменить обстановку.
— Не перенес ли он в последнее время какого-нибудь потрясения? — спросил врач.
— Нет, — ответила Анна. — Ничего с тех пор, как умерла моя мать.
